Дым без огня

После чего укоризненно посмотрел на меня и проговорил: — Ты это, не шути больше так. Я этих напыщенных индюков терпеть не могу. Пожалуй, один Томас из всех прочих более-менее ничего. Но, боюсь, с его характером и привычкой во все совать нос, долго ему не протянуть. С каждым разом враги все ближе и ближе к нему подбираются.

— На его жизнь уже покушались? — полюбопытствовала я, поудобнее устраиваясь на своем скрипучем стуле.

— И не один раз, — ответил Велдон. Пожевал губами, но все-таки добавил: — В прошлый раз его пытались взорвать.

— Взорвать? — недоверчиво воскликнула я.

— Прислали чары в конверте, — пояснил Велдон. — Конечно, убить они его вряд ли бы смогли. Но тот, кто покушался на его жизнь, хотел лишь покалечить Томаса. Скорее всего, ему бы оторвало руку. Возможно, он лишился бы зрения.

— Жуть какая! — совершенно искренне воскликнула я. — И как же Томас избежал этого? Он почувствовал заклинание?

— К сожалению, нет, — вместо Велдона, ответил мне сам лорд Бейрил, неслышно появляясь на пороге комнаты. — Конверт открыла моя мать, которая подумала, что это любовная записка, и решила украдкой почитать, кто же мне пишет.

"

"— Ох, — только и сумела я выдавить из себя. — Прости, Томас. Это просто ужасно!

— Лишнее подтверждение аксиомы о том, что любопытство сильно укорачивает жизнь, — с сарказмом отозвался он, но я видела, как дернулась его щека. По всей видимости, лорду Бейрилу было очень нелегко вспоминать об этом страшном происшествии.

— Но она… она осталась жива? — запинаясь, спросила я, хотя понимала, что вернее всего будет закрыть эту тему.

— Велдон ведь сказал, что у того, кто послал конверт, не было намерения убить меня. — Томас пожал плечами.

Подошел к другу и буквально вырвал у него из рук бутылку вина. Поднес ко рту, но тут же раздосадованно поставил на столик, обнаружив, что она пустая.

Я, затаив дыхание, ожидала продолжения. Неужели Томас будет настолько жесток, что так и не расскажет мне, чем же завершилось это покушение для его матери?

— Моя мать сейчас в частной лечебнице, — глухо сказал Томас. — По всей видимости, там ей придется остаться навсегда. В результате взрыва у нее сильно обгорела правая сторона лица. Лишь чудом удалось спасти зрение. Мать была настоящей красавицей, звездой любого светского приема.

Она очень тяжело пережила потерю красоты. Настолько тяжело, что ее разум помутился. Целители сделали все возможное, по крупицам воссоздавали ее внешность, но результат не привел мать в восторг. Сейчас ее состояние стабилизировалось, но в комнате нет зеркал. Если вдруг она увидит свое отражение в оконном стекле, к примеру, или в воде при умывании, то долгая изматывающая истерика докторам обеспечена.

— Мне очень жаль, — прошептала я.

— Да, мне тоже, — сухо обронил Томас.