Секреты «Голубого рифа»

Когда он свалил, я припомнил, что во время всей этой драмы с Дейзи и её родителями нигде не видел Блю. Оглядевшись, я обнаружил её в пальмовой рощице. Она прижимала к уху мобильник, лицо её было серьёзно. Редкое зрелище: Блю не очень-то любит говорить по телефону.

Но я тут же об этом позабыл – меня отвлёк Рокет:

– Осталось ещё немного пунша – тот тип разлил не всё. Пропустим по стаканчику? Если тебя, конечно, не смущает, что там плескался гангстер.

– Не смущает, – сказал я, и мы вместе направились к чаше.

Продюсерский произвол

Есть много способов испортить вечеринку. В тот вечер мы перепробовали почти все, кроме разве что пищевого отравления.

– Мы всё равно выступим! – проревела Леонора, вскинув кулак. И группа заиграла одну из моих любимых песен – Fairytale gone bad. Крис и под расстроенную гитару спел не хуже настоящего солиста Sunrise Avenue[1]. Мы с Шари, не удержавшись, стали танцевать.

Токо с Эллой потом отыскали достойную замену пищевому отравлению: раздобыли где-то бутылку текилы и в конце вечера блевали в кустах.

– Свободное время отменяется: все выходные будете писать реферат – разумеется, по отдельности, – провозгласила мисс Уайт, развела их по хижинам и объявила вечеринку законченной. Несколько учеников, не принимавших участия в драке, помогли прибраться, и вскоре лишь истоптанный песок напоминал, что здесь праздновали вечеринку и была драка.

Полный решимости, Крис слинял ещё раньше – сразу же после своего выступления, что вообще-то ему несвойственно.

– Спорим, ушёл писать сценарий? – сказала Шари.

– Наверняка. – Мы бродили в темноте по пальмовой рощице, которая теперь выглядела значительно лучше, чем после урагана. Я обнял Шари, и девочка-дельфин прижалась ко мне. Меня охватило умиротворение. Шари совсем близко, я чувствую тепло её тела, и кроме неё мне никто не нужен.

– Знаешь, я тут недавно видела кое-что в одном фильме… Давай тоже попробуем? – предложила Шари.

– Что? – с лёгким беспокойством спросил я, надеясь, что она смотрела не «Дракулу» или танцевальные эпизоды в «Ла-Ла-Ленд».

Очевидно нет. Шари повернула ко мне лицо, мы обнялись, и её губы приблизились к моим. Сердце у меня учащённо забилось, и в голове зазвучала нежная скрипичная партия из Nothing else matters[2] в исполнении группы Metallica с симфоническим оркестром из сорока музыкантов.

Наши губы соприкоснулись, и я забыл, что когда-то злился, забыл, как меня зовут, забыл, что за нами наверняка наблюдает полдюжины активных по ночам морских оборотней.

– Как хорошо – надо делать это почаще, – пробормотала Шари.

– Да, – прошептал я и поцеловал её снова.

На следующее утро родители забрали Шари на выходные в море. Я чувствовал себя так, будто мне ампутировали какую-нибудь часть тела.