Еда и патроны

 – С этими словами хлыщ убрал руку с плеча Стаса и направил ее к себе за пазуху, но до цели рука так и не дошла, заломившись назад и побудив тем самым зубы к стремительной и жесткой встрече со столом.

Самоуверенный ловелас согнулся пополам и с греющим душу хрустом отгрыз от столешницы изрядный кусок, оставив снаружи пять гнилых пеньков, которые раньше, источая зловоние, мирно покоились в ротовой полости, после чего расслабленно сполз на пол.

– А ну-ка жопы свои верните на место! – Стас выхватил пистолет и направил в сторону пьяных мордоворотов, поднимающихся из-за стола.

 – Пожалуйста.

Краем глаза он заметил, что «Глок» Катерины уже покинул кобуру и смотрит в том же направлении.

– Хватит! – раздался позади властный окрик, сопровождаемый щелчками взводимых курков.

Стас обернулся и не поверил своим глазам – перед ним стоял официант, уверенно сжимающий в руках обрез.

– Мне тут крови не надо.

– Никто крови и не хочет, – ответил Стас и медленно убрал пистолет в кобуру, Катерина неохотно последовала его примеру. – Мы уже как раз собирались уходить. Сколько с нас?

– Три монеты ровно.

"

"Стас положил на стол названную сумму и, взяв Катерину под руку, проследовал к двери, сопровождаемый нацеленными в спину стволами.

– Ну ни хрена, – задумчиво выговорил он, стоя на улице, возле крыльца «Мирного атома». – Чего только не бывает.

– Спасибо тебе. – Катерина взяла Стаса за руку.

– Да ладно. Что еще делать-то было? Таких уродов на… – Дальше он договорить не смог, горячие обжигающие губы закрыли его рот, выгнав из головы все мысли, кроме одной.

– Поедем ко мне, – произнесла Катерина со сладким придыханием.

– К тебе? – глупо переспросил Стас, глотая холодный воздух. – А… да, к тебе. Я только это… в номер заскочу.

– И быстро.

Глава 14

Катерина сладко потянулась, скинув одеяло, и прохлада сырого осеннего утра заставила капилляры сузиться, поднимая крохотные волоски на бархатной коже. Рука скользнула по остывшей простыне и замерла. Серо-голубые глаза раскрылись и тут же сомкнулись вновь под лучами восходящего солнца, заглянувшего в окно. Она села, потерла озябшие плечи, и взгляд ее упал на прикроватную тумбочку, где, придавливая собою листок бумаги, лежал маузер.

Катерина едва заметно улыбнулась, пробежалась пальцами по холодному металлу и, вытащив из-под него записку, прочла: «Оставляю ствол тебе на ответственное хранение. Извини, что ушел так, втихую, не могу будить спящего ангела. Есть дела в городе. Скоро вернусь. Целую. Стас».

Муромский госпиталь – большое пятиэтажное здание без затей и украшательств, стоящее почти на самом краю оврага, в паре кварталов от управления безопасников, – гудел, словно потревоженный улей.