Единственная

 – Не сомневаешься в моих силах?

Странный он какой-то, чудной, видимо, переволновался. Вздохнула и ответила честно:

– Раздумывать было некогда. Ты велел – я сделала.

– Она побежала по твоему приказу? – голос Илэра выдал крайнее изумление.

– Подобного доверия в командах добиваются годами, – с горечью процедил Джар, – а ты поверила сразу.

– Мне немного холодно, – я зябко поежилась, обняв себя руками.

– Это откат, – озабоченно кивнул опекун. – Идем в лагерь.

– А мясо тут бросим? – удивился Илэр. – Его же зверье мигом растащит.

Джар сам зверем посмотрел на друга, а я не могла не содрогнуться:

– Эти мануки разумными питаются, а мы их мясо будем есть?

Мой довод на Илэра не подействовал, он искренне недоумевал:

– Вас же не съела? Значит, ничего страшного в этом мясе нет.

Мой уже приличный запас слов на ранте и полноценное знание дрона не помогли подобрать аналогов тем, которыми Джар «одарил» слишком практичного товарища после его глубокомысленного замечания. Затем взял меня под локоть и велел Илэру идти впереди.

Вскоре мы вышли к лагерю.

Глава 12"

"Показавшийся из-за деревьев райский уголок, где расположился наш лагерь, я восприняла с неожиданным чувством, сравнимым с возвращением домой, где тихо-мирно и нет опасных растений и животных. Пожалуй, это была единственная светлая мысль в моей голове, сейчас словно ватой набитой. Еще я практически не ощущала своего тела и тряслась в ознобе. Хотелось одного – скорее умыться, смыть вместе с противным липким страхом грязь с коленей и рук. Я надеялась, что вода поможет и успокоиться.

Кажется, нас встретили все десантники. Признаться, они плыли перед глазами, удивленные и встревоженные. Затем все дружно заговорили на ранте, загудели, окружили нас с испачканным в крови Джаром. Высвободив локоть из его руки, я двинулась прямиком к воде, манившей, обещавшей чистоту и покой. О всяких водяных гадах я вспомнила, как о чем-то несущественном. Оказывается, надуманные страхи легко лечатся реальными. По-русски говоря, клин клином вышибают.

Но вода оказалась слишком горячей и не принесла желанного облегчения. Неужели за полдня так сильно нагрелась? Содранную кожу нещадно саднило, пока я старательно оттирала въевшийся в меня вместе с грязью страх. Видимо, мылась слишком истово, потому что из воды вынырнул Джар, смывший с себя кровь, выбрался на берег и сел рядом, положив руку мне на плечо. Наверное, успокаивал… Я вновь тянулась трясущимися руками к воде, зачерпывала ее и мыла лицо, шею, ноги… Вода обжигала кожу – как только в ней Джар не сварился? – но я лихорадочно шептала, уговаривая себя:

– Сейчас-сейчас, я умоюсь и успокоюсь. И не буду обузой. И все будет хорошо-хорошо. И вкусно-вкусно. И спокойно-спокойно.