Единственная для черного дракона (СИ)

Как по мне, то всё, что она говорила было болезненным и жестоким. Я не хотела быть последним «зернышком её мира»! Я бы врагу не пожелала такой судьбы! Это слишком…

— Где мы? — вместо ответа, спросила я.

— Нигде, — пожала она плечами. — Это твой сон, Лилэй. Память должна была раскрываться постепенно. По мере твоего взросления, а это последний осколок — мой подарок, помнишь? — изогнув бровь, взглянула она мне в глаза.

«— Надеюсь, ты простишь меня однажды. Надеюсь, ты ещё скажешь мне об этом…»

Последние слова, услышанные мной от Великой матери, всплыли перед глазами, как наяву. Что она сделала тогда со мной в тот день?

— Я долго готовила этот осколок, прежде, чем поместить его в тебя. Думала, как всё правильно объяснить, как сказать? Но, всё что-то не то, — усмехнулась она с оттенком грусти на губах. — Ты же знаешь, квисэн не всегда жили так, как мы… Когда-то мы создавали семьи раз и навсегда, как в глупых сказках детей равнин, — усмехнулась она. — И ты знаешь, выбирая твоего отца, зовя его в квисэн-е, — она усмехнулась, заметив мой изумленный взгляд. — Ну, конечно он не сам пришёл на другой конец континента, чтобы поразвлечься! — засмеялась она. — Я пела и плела песнь для него довольно долго, прежде чем искусство коснулось его сердца, зовя так далеко, чтобы найти последнюю надежду здесь. И он пришёл, а я надеялась, что он подарит тебе не только шанс выжить, но и начать новую страницу в мире высших для нас, для нашего рода… Во всяком случае, я много лет плела эту песнь, чтобы судьба привела тебя к своему сердцу, — вздохнула она. — Отпусти его, раз ты возрождаешься в его пламени, значит он исполнил то, что было нужно и нашел тебя, взял под свое крыло. Ему пора начать жить, помоги ему, Лилэй, — кажется, эта просьба была какой-то по-настоящему личной и неожиданной даже для самой женщины. Озвучив её, она замолчала на какое-то время, а потом вдруг вздрогнула всем телом и посмотрела мне в глаза. — А, теперь, пора очнуться, маленькая квисэн, и раскинуть крылья, — подмигнула она, толкая меня в грудь тонким пальцем.

Туда, где было сердце. Туда, где от её толчка разгорелась страшная боль, а на моем светлом платье расцвел алый кровавый цветок.

Мир вновь померк, а стоило открыть глаза вновь, и я оказалась парящей в звездном небе. Осознать себя, окружающее пространство и что собственно происходит было непросто.