Единственная для черного дракона (СИ)

— Не плачь, — прошептал он, и только сейчас я сообразила, что по моим щекам стекают слёзы, а я не могу отвести взгляд от крошечной ручки Виан, что чуть выглядывала из-под одеяла. — Я сделаю всё, чтобы она пришла в себя.

Не успела я согласно кивнуть, как мои губы накрыл нежный поцелуй. Ардэн осторожно ласкал мои губы языком, и я отвечала ему, но всё это было настолько сладко, что сердце замирало в груди. Я чувствовала его поддержку всем своим существом.

— Мне нужно в департамент, — прошептал он, коснувшись своим лбом моего. — Как только я разберусь…с ним, — кое-как выдавил он из себя, — я вернусь, хорошо?"

"— Хорошо, — сипло прошептала я в ответ, хотя меньше всего мне хотелось отпускать его. Как странно, именно сейчас я полностью осознавала, что всё самое важное, что ещё осталось у меня в жизни это Ардэн, Виан и даже Эйто и отдать даже минуту жизни Ардэна такому мерзавцу, как Кайя Корр это преступление…

Но так или иначе Ардэн ушел, а следом за ним вышел и Эйто, сказав, что если всё же решу пойти поспать или захочу увидеть его, то в соседней комнате дежурит слуга и поможет мне.

Оказавшись наедине с самой собой, я сумбурно вспоминала годы, проведённые в квисэн-е. Первые связные воспоминания, жизнь в сердце, уроки и игры… Шанэ…наши шалости одни на двоих и подвиги, как тогда со спасённой птицей…

Достав из ворота платья флейту, я стёрла непрошенные слёзы на щеках, и заиграла мелодию… ту самую, что однажды вернула к жизни птицу. Пусть не сразу, но и я сплету искусство для Виан и однажды она откроет глаза.

* * *Сидя за столом в допросной, Кайя раздражённо провел рукой по амаритовому ошейнику, что опоясывал его горло. Ощущение было новым и не сказать, чтобы приятным. Оказывается, чувствовать себя беспомощным ему не нравилось. С того момента, как на нем защелкнулся ошейник, регенерация его совершенного тела точно так же остановилась, оставив его практически в том же состоянии, в каком его оставил Ардэн. Левая рука повисла плетью, туника на груди пропиталась кровью, правый глаз заплыл, и он едва мог говорить, возможно, челюсть тоже была сломана. Прошёл не один час, прежде чем дверь камеры открылась и на пороге возникли оба принца.

«Что ж, на празднике были оба, значит не долго им осталось, главное ему дожить до суда, а там уж он поднимет на смех всю суть предъявленных обвинений… в конце концов, на считывание его разума нужен особый доступ и праведник Ардэн не пойдёт на нарушение закона из-за какой-то наложницы», мысли ворочались вяло и ему всё время казалось, что из-за кровопотери он упускает истинное положение дел.

— Какая честь, — прошамкал мужчина, еле-как сумев сказать эти два слова.

Ардэн положил на стол огромных размеров прозрачный шар-накопитель и не сказав ни слова приступил к его активации.