Единственная для черного дракона (СИ)

Именно там, ступая по пояс по полю спелой пшеницы, шла обнажённая женщина. Её длинные светлые локоны спускались до самой поясницы. В них путалось солнце. Она смотрела на него, чуть обернув голову и он тонул в самых удивительных на свете глазах василькового цвета.

Он всегда оставался недвижимым ровно до тех самых пор, пока последняя капля эрке не растворялась на его языке горьким вкусом утраты.

— Дурак.

Вот, пожалуй, и всё, что он мог сказать о себе в тысячный раз.

Почему никто не сказал, не предупредил его, чем может закончится его поход в квисэн-е двадцать пять лет назад⁈ Почему он так долго думал лишь о том, как получить власть, потом о том, как её удержать, потом о том, что не пристало главе рода сохнуть по шлюхе из южных земель… а потом, когда он всё же решился отправиться за ней и умолять её быть с ним или просто украсть её, не важно, то стало уже поздно.

Он уже ничего не мог сделать, кроме как пялиться как идиот на портрет женщины, с которой у него была всего одна единственная ночь стоящая тысячи… Нет, она была бесценна. Он знал это.

Двадцать пять лет прошло…капля в море его существования. Он получил всё, о чем мечтал, когда отправлялся в квисэн-е.

Он потерял несоизмеримо больше. Неужели это его удел? Бесконечно сидеть и пялиться в стену, на оттиск той, что уже не найти в этом мире? Квисэн-е сломал его, прожевал и выплюнул. Вот, что с ним произошло двадцать пять лет назад. Единственное, на что он действительно надеялся, что, быть может, однажды, вкус жизни вновь вернётся к нему… Он был уже в том возрасте и положении, когда следовало позаботиться о наследниках, но он не готов был делать это. Завести детей просто чтоб были? Зачем? Или жену, которая даже если и будет любить его в начале в один прекрасный момент просто зачахнет рядом с ним, словно цветок без воды, как его мать увяла однажды от равнодушия его отца и той боли, что он неустанно причинял ей просто потому, что ему было плевать. Он так не хотел. Он когда-то поклялся, что не станет таким же отцом, каким был Арвадэл — его родной отец. Он отомстил за его смерть, хотя не испытывал к нему никаких теплых чувств. Он получил могущество, чтобы стать во главе и он же остался ни с чем…

Эта мысль до сих пор веселила его, заставляя прятать горькую усмешку в уголках губ.

* * *— Тебя так долго не было, — женский голос, который не вызывал ничего кроме омерзения, разрушил тишину, обычно царившую в его кабинете.

Не было нужды смотреть на незваную гостью, чтобы знать с каким гадливым выражением лица она смотрит на него. Чего в этом было больше? Ардэн знал, что всё это обида на саму себя и то, что она уже никогда не получит. Похоть и ярость слишком хорошо читались в ней.

— Вы заметили? — изогнув бровь посмотрел он на жену своего отца, что была на порядок моложе его самого.