Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Предсказуемая фея была заменена на непредсказуемого дракона в сапогах, роль которого, понятное дело, досталась Агнессе. В изменённом варианте Золушка выходила пораненного юного дракона, и вот теперь он вырос и окреп и готов помогать спасительнице.

Дракон, сшивший себе не одну пару сапог, легко смог изготовить обувь и для Золушки – изумительные хрустальные туфельки. Однако он не был силён в портняжном деле и уж совсем не умел превращать тыкву в карету, а мышей – в лошадей, поэтому решил обратиться за помощью к колдунье. Этот персонаж был введён в сценарий специально для Киприс.

Колдунья, она же Баба-яга, она же одинокая профессор-алхимик, живёт на отшибе, в избушке на курьих ножках. Яга-то как раз умеет проделывать с тыквой и мышами разные фокусы. Зря что ли посвятила алхимической науке долгие годы и изучала влияние вытяжки из корней Магур-Диобразы на циклические псевдоактивные сдвиги ментальных полей летучих крыс.

Внешне сухая и чёрствая Яга-алхимик на самом деле способна на глубокие чувства. Она прониклась горем сиротки и дала дракону в сапогах зелье, способное сделать из тыквы и мышей роскошное транспортное средство, а грязное залатанное платье превратить в изысканный бальный наряд.

С этого момента сюжет вновь возвращался в привычное русло: Золушка едет на бал, где в неё влюбляется принц. Ей приходится покинуть праздник в полночь, но принц находит свою возлюбленную по потерянной ею хрустальной туфельке.

Видоизменённый сюжет устраивал всех конкурсанток. И девушки с упоением оттачивали театральное мастерство. Глаша и не ожидала, какими талантливыми актрисами они окажутся.

Восточной красавице роль Золушки подходила идеально.

Ей даже можно было особо не вживаться. Зурим обладала всеми теми же качествами, что и героиня сказки: исполнительная, покладистая, добрая и сногсшибательно красивая что с метлой в руках, что в бальном платье.

Киприс, в роли одинокой Яги-алхимички, тоже смотрелась неподражаемо. В общем-то, как и Зурим, она играла себя. И хоть вкладывала во фразы излишний трагизм, всё равно смотрелась естественно. Но больше всех поражала Агнесса. Вот по ком Оскар плакал. От неё исходил такой зашкаливающий энтузиазм – не знай Глаша её настоящей профессии, решила бы, что та всю жизнь проработала в театре.

Выразительная мимика и амплитудные эмоциональные жесты, громкий, чёткий поставленный голос и изумительная дикция. Единственный нюанс – она постоянно забывала слова. Но ничего, быстро находилась и импровизировала. Киприс-Яга, сбитая с толку импровизациями дракона в сапогах, немного терялась и начинала выдавать реплики не из той оперы. Вернее, не из той сказки. А ещё точнее, из своего горячо любимого «Алхимического романа».