Единственная, или Семь невест принца Эндрю

Хорошо ещё, что коридоры, по которым передвигалась мулатка и девушки, долгое время шли параллельно. Но везение не могло длиться бесконечно. В какой-то момент Сапфира резко свернула направо, тогда как подобного поворота в коридоре, по которому шли шпионившие девушки, не обнаружилось. Им пришлось продираться через колючие кусты. У Глаши разодранной оказалась коленка, у Зурим предплечье, но они не собирались сдаваться и с маниакальным упорством следовали за любительницей двуглавых змей. В конце концов, мулатка вышла на небольшую лужайку и остановилась. Преследовательницы замерли, скрытые плотными зарослями кустарника.

Сапфира присела на траву, раскрыла чёрный ящик и вынула своего экзотического питомца. Потом мулатка и вовсе приняла горизонтальное положение.

– Она что, загорать собралась? – шепнула Зурим.

– Скорее, принимать воздушные ванны.

Загорать в девять вечера, когда солнце вот-вот опустится за горизонт, занятие, мягко говоря, бесполезное.

Щёлочка, через которую Глаша наблюдала за действиями Сапфиры, была очень узкой и расположена на такой высоте, что не позволяла видеть лежащую на земле мулатку.

Зурим повезло больше – она прильнула к просвету между ветвями всего в двадцати сантиметрах от земли. Правда, для этого ей пришлось сложиться втрое.

– Глаш, что она делает? – голосом, полным удивления, спросила восточная красавица.

– Если б я видела, – с досадой шепнула Глафира.

Она покинула свой наблюдательный пункт, от которого было мало толку, и попыталась пристроиться к той же щёлочке, которую облюбовала Зурим. Сделать это было не так и просто. Пришлось, как в Твистере, ногу на синее, руку на красное – скрутиться спиралью возле восточной красавицы – но цель была достигнута: Глаше открылся вид на лужайку.

Сказать, что зрелище было странное, – ничего не сказать. Сапфира лежала на траве рядом со своей двуглавой анакондой и в точности копировала её извивающиеся движения. Прям какое-то синхронное ползанье. Амплитуда движений постоянно нарастала. И если поначалу они казались комичными, то постепенно стали производить жутковатое впечатление.

Минуту спустя Глаша почувствовала, что в ней борются два противоположных желания: первое – любой ценой дождаться конца странного действа (интуиция подсказывала, что всё самое интересное впереди), и второе – немедленно выпрямиться, чтобы дать отдохнуть до судорог затёкшим мышцам.

Неизвестно, сколько времени боролись бы эти два желания, но в какой-то момент стало понятно, что Сапфиру что-то спугнуло. Она вдруг резко села, схватила змею и начала укладывать в ящик. Примерно в этот же момент затёкшие мышцы Глаши перестали слушаться, правая нога, выгнутая под неудачным углом, подкосилась, и Глафира рухнула на Зурим.