Ее последний герой

Персиковый сок, абрикосовый. Детские творожки в пластиковых корытцах. Влажные салфетки. Туалетная бумага, лосьон. Две бутылки воды без газа. Яблочное детское пюре. Пижама! А вот пижам не оказалось. Продавщица сказала, что надо ехать на рынок – там этого «китайского добра завались». Слетала на рынок, нашла. И обратно в больницу. Отец смотрел в потолок. Увидев ее, обрадовался и попытался привстать.

– Лежи! – гаркнула она и присела на стул.

Он радовался, словно ребенок."

"– Анька! А я думал, ты в город рванула.

– Ну да, – усмехнулась она, – сдала тебя в больницу и сразу обратно. А вы лежите здесь, папаша. Подставляйте задницу под уколы и хлебайте супчик! Хорошего же вы обо мне мнения, милейший!

– А работа, Анька? Журнал? – бормотал он, не сдерживая радости.

Дочь была рядом. Значит, все будет в порядке. Деловитостью Анька, когда прижмет, в мать, не в него.

Он рассказывал, что врачиха Вера Матвеевна заходила трижды. Сестра мерила давление и сделала еще один укол. Кардиограмма неважная, но не кошмарная.

– Инфаркт мелкоочаговый, не обширный, – по слогам выговорил он.

Словом, есть шанс.

Анна кивала и соглашалась. Потом отец снова уснул, и она поехала на дачу. Плевать на работу, Попова, сокращения, отпуск и интервью с Городецким. На все плевать. Сейчас главное – папа. Единственный близкий и родной человек на земле. Что поделаешь, так получилось.

В доме, окруженном старым садом (с десяток яблонь, сливы, пара кленов и две березки), было прохладно. Она скинула кроссовки и джинсы, поставила чайник и наконец плюхнулась на диван. «Спать, – подумала Анна. – Только спать. А завтра будем решать. Разруливать все, что накопилось».

Она закрыла глаза, и в этот момент запищал мобильник.

* * *– Анна! Ну, куда же вы пропали? Я признаться, уже волнуюсь.

Голос звучал хрипловато и откуда-то издалека.

– Что? – переспросила она. – Еще раз повторите, пожалуйста!

Голос в трубке замолчал.

– Слушаю! – повторила она. – Я за городом, здесь очень плохая связь.

Мужчина откашлялся и, как ей показалось, с нарочитой игривостью и кокетством продолжил:

– Вы меня бросили, Анна? Покинули навсегда? Не оправдал, так сказать, вашего высокого доверия?

Наконец она его узнала.

– Илья Максимович, вы простите меня, ради бога! Непредвиденные обстоятельства. Папа попал в больницу. С подозрением на инфаркт. Я, разумеется, тут, рядом. – Она помолчала и добавила: – Когда буду в столице, совершенно непонятно. И что будет с нашим интервью – тоже…

– Господи, Анна! – сбивчиво затараторил он. – О чем вы? Какое интервью, бога ради!

Он замолчал, и она услышала, как он закуривает сигарету.