Ее последний герой

Разве меня теперь возьмут замуж?

Выходило, что Максик задержался на этом свете, вот бы на пару бы лет раньше!

Городецкий тогда поперхнулся, как от рыбьей кости, и закашлялся. А Фаечка, так ничего и не поняв, побежала на кухню за водой.

– Илюшенька, легче? Может, по спине кулаком?

Простил. Что с нее взять? Она неплохая, такая, какая есть. Просто страх: как выживать? Пожилая уже женщина. Ни профессии, кому она теперь нужна, ни накоплений. («Все проживали, Илюшка!»)

Понемногу продавала что не успела побить. Молочники, блюда, кофейные чашечки. Лампу из бронзы с плафонами в виде лилий, сахарницу с замочком (ключик потерян) из позолоченного серебра. Восемнадцатый век, как оказалось. Браслет: жгутики, мушка с зеленым глазком, снова жгутик и снова мушиные тонкие крылышки – граммов на двести, не меньше. И золото темное, тускловатое, девяносто второй, редчайшей уже пробы. Денег с этих «насекомых» хватило почти на год. Можно было себя побаловать: эклеры, сто пятьдесят граммов черной икры, пару ломтей осетрины, персики с рынка…

Тряпки Фаечку, былую модницу, больше не интересовали («Ничего не лезет, Илюшка, просто корова какая-то! Да и черт с ними! Куда мне ходить?»), а вот духи по-прежнему обожала. И он ей их дарил. Тогда во всех магазинах спокойно стояли французские духи, никто не брал, казалось дорого: тридцать или пятьдесят рублей за маленький флакончик. Он покупал. А она радовалась, как дитя, и нещадно ими поливалась. Он заходил в квартиру и непроизвольно морщил нос:

– Невыносимо! Фая, невыносимо!

Она пугалась, бросалась открывать окна и оправдывалась.

Он жалел ее и все помнил. Помнил, как она приняла его, вредного, тощего, озлобленного подростка. Как ставила на стол все лучшее, как покупала у спекулянтов рубашки и туфли, как звала его на все званые обеды и праздники. Как устраивала Лильку к лучшим врачам. Как задействовала свои связи, когда случилась беда с Лилькой и вся эта история с тещей. Как отправляла домработницу к нему, уже вдовцу, с трехэтажными судками. («Первое, второе, компот. Илюша! Надо есть! Надо хорошо питаться! Хорошее питание – залог здорового организма».) Ничего плохого, только хорошее.

Бедная, глуповатая, старенькая и одинокая Фаечка! Он подкидывал ей денег, просил ни в чем не отказывать. Впрочем, об этом просить Фаечку было не надо: отказывать себе она не умела.

Тогда она пристрастилась к картам – пасьянсам и гаданиям. Гадала постоянно и все время «на него». Вечером докладывала по телефону, очень важным и серьезным тоном:

– Илюшка, все ясно!

Он раздраженно хмыкал, а она, пережив секундную обиду, продолжала:"

"– Будет женщина, и будет ребенок. Все будет хорошо, слышишь? И женщина будет нормальная. – Тут она делала многозначительную паузу. – Дом будет, короче говоря, семья.