Егерь

Он прижался к стене и тут же спросил:

– Что это всё значит? Я арестован, это камера? Но я не Соколов, сколько раз можно говорить?

Подойдя, я присел рядом с ним на корточки и, глядя в глаза сказал:

– Я знаю, что ты не Соколов, потому что Соколов – это я.

Тот был хоть и хлюпком, но отнюдь не дурак. Задумавшись, он спросил:

– Что вы хотите сделать?

– Видишь ли, меня ищут, причём по твоей вине. Если бы ты не был так на меня похож, той бы ситуации не сложилось, но ты всё же вмешался в линию моей судьбы и должен за это ответить. Мне дали пятнадцать лет, но сидеть я не хочу, а раз всё произошло по твоей вине, хоть и косвенно, как ты понимаешь, кто-то сесть должен.

Я предлагаю это сделать тебе.

– Я не хочу, – тихо заскулил тот."

"– А меня это не волнует. Или сядешь, или я убью тебя и твою мать. Подумай до завтра, у тебя есть время, а пока нужно сделать некоторое дело, которое я не могу оставить на потом.

Я успел подготовить подвал к содержанию пленника. На бетонном полу валялся старый матрас, сверху брошено одеяло, подушки не было, да и обойдётся. К скобе тот был пристёгнут наручниками, однако до ведра с крышкой, так называемой параши, дотянуться мог.

С другой стороны кастрюля с водой, судя по уровню, он уже попил, и сухпай, нарезанный хлеб с сырками в фольге. Хватит ему и этого, нечего баловать.

В другом углу подвала, до которого Востриков точно не дотянется, стоял небольшой столик, можно сказать ящик. Я его перенёс к нему и достал из портфеля несколько листов и коробочку.

– Ну что, отпечатки пальцев у тебя снимали? Вот и замечательно, сейчас снова проведём эту процедуру.

Бланки у меня были те, что надо, специальные, чтобы вкладывать в уголовные дела или в личные в архиве, так что, открыв коробочку, я стал макать пальцы Вострикова, пачкая их самой обычной типографской краской, коей и пользовались в милиции и в конторе, снимая отпечатки пальцев.

Мне нужно было четыре бланка, но я сделал восемь, чтобы запас был. Сверху было свободное место, чтобы внести данные владельца отпечатков и фотографию, но этим я решил заняться позже.

– Держи, – кивнул я Вострикову намоченную спиртом салфетку, чтобы он почистил пальцы.

Наручники я заранее снял, чтобы с обеих рук снять отпечатки, но надевать не спешил, да и вообще не собирался.

Не хочу, чтобы у него на руках оставался характерный след, он мне целым нужен. Более того, я вынес наружу столик, единственный предмет, который тут был лишним, от остального я избавился раньше.

– Что это? – испуганно сжался Востриков, когда я подошёл к нему со шприцем в руке.

– Это? – посмотрел я на предмет в своей руке. – Это шприц, в нём снотворное. Соседей тут нет, шуми не шуми, никто не услышит, но всё же подстрахуюсь. Проспишь часов пятнадцать. Потом хорошенько поешь и попей. Всё, подставляй руку.