Егерь

Те тоже, просыпаясь, радостные прижимались ко мне.

Договорившись, что они будут вести себя тихо, я помог им подняться из подвала, и мы прокрались к двери, после чего вышли на улицу, и я той же проволочкой закрыл щеколду. Только после этого мы прошли к машине, сели в неё и уехали домой.

Честно говоря, у меня было острое желание открутить обоим похитителям голову, однако на месте я не мог этого сделать. Нет, желание оставалось, и я собирался это проделать, но не прямо сейчас, иначе их пропажа приведёт ко мне. Вон, и так соседка пропала, хотя я и сделал вид, что она ушла ночью купаться и утонула.

Даже вещи и полотенце на пляже аккуратно сложенными оставил. Там был среди вещей платок с инициалами, она их на всех платках шила, так что вещи должны опознать, когда обнаружат её пропажу.

С этими двумя недорослями совсем другое дело. Родителям девушки я сказал, что сам отправил её на экскурсию в Ниццу, а будут проверять, выяснят, что экскурсии не было, и меня возьмут на карандаш, чего мне было не нужно. Нет, пусть они перепугаются до мокрых штанов и уйдут в бега. Амели не может не предупредить родителей об этом, а это уже уведёт подозрение от меня.

Так что в принципе я не против подождать и совершить месть чуть позже. Если те вообще меня опасаются и побегут. С виду я вёл жизнь простого гражданина, особо ни во что не вмешиваясь и не суясь. Можно сказать, такой невысокий живчик, которому, кроме детей, нет ни до чего дела. Не думаю, что они меня опасаются, нет, не думаю.

Утром я даже удивился той наглости, что произошла. Просто Амели как ни в чём не бывало пришла и, невинно глядя на меня, спросила, вести ли детей на пляж.

– Что это было за странное письмо, и почему дочки вернулись одни домой? Где вы были? А то они какую-то белиберду несут, – нахмурившись, спросил я.

– Не знаю, меня оглушили и, кажется, затащили в машину. Я очнулась в лесу одна. Поскорее побежала к вам, но сначала забежала к родителям переодеться, – вдохновенно врала та, внимательно глядя, как я воспринимаю её слова.

– Вы не справились со своей работой, подвергли жизнь моих детей опасности. Вы уволены. Попрошу покинуть мою квартиру."

"Мне показалось, что та даже вздохнула с облегчением, когда я её выпроводил, кстати говоря, не уплатив за последний день работы.

Та ушла, а я вернулся на кухню, поднявшись в мансарду, где мы, как всегда, вместе завтракали. Общался я с Амели в прихожей, так что дочки не знали, кто пришёл. Потом мы собрались, я убрался на кухне, помыл посуду и, прихватив пляжные принадлежности, направился с детьми на пляж. Мои предположения оказались верными, я дважды засёк парня Амели, он следил за нами, проверяя, как мы себя ведём и не бежим ли в жандармерию.