Егерь

Потом и ещё один труп нашли, моего роста и телосложения. Тела мы, используя «рафик» с медицинскими эмблемами, отвезли в нужное место. Потом Толя отогнал машину обратно, поблагодарив главврача одной из больниц за помощь.

– Ты чего? – спросил он, вернувшись в машину и заметив, что я застыл, глядя в одну точку.

– Да понимаешь, оказалось, в этой больнице работает моя однокурсница. Вышла за пару минут до тебя. Вот и накатило, студенческое время вспоминал, беззаботную жизнь, друзей… Игрок, падла!

– Выговорился? – спросил брат, внимательно глядя на меня, он тоже понимал, любой срыв – и всё, операция будет провалена, а мы слишком серьёзно вложились в неё, чтобы бросать на полпути.

Как и у меня, у Толика тоже были пустые счета, мы вложились в это дело не только душами, но и материально. Серьёзно вложились, поставив на кон всё, включая свои жизни. Деньги, понятно, будет не вернуть, но нам было это и не нужно. У нас были другие планы, и главный из них – месть.

– Я в норме, не волнуйся, просто накатило что-то, – запуская двигатель «Волги», сказал я.

Мы тронули с места и покатили по заснеженным улицам Москвы на съёмную квартиру.

Другую, не ту, где в полдень встретились с Толиком. У нас много таких квартир было снято, не хотели зависеть от случайностей."

"Бросив машину в соседнем квартале, мы пешком поодиночке добрались до девятиэтажки, поднялись на восьмой этаж и стали готовиться к следующему дню. Понятно, что снимать подобную квартиру не профессионально, путь отхода всего один, да и то реален, если умеешь летать, но нам она подошла. Тем более мотки верёвки у нас были, так что шанс уйти через окна тоже имелся. Но это крайний случай, для агентурной квартиры она действительно не годилась, так что проверку тут вряд ли будут проводить серьёзную, да и пока никто не знает о нас.

Кроме Игрока, но он так подставляться не будет. Как я понял, после того как «девятка» подняла ту волну, много чиновников слетело со своих постов, так что думаю, у Игрока не так и много осталось людей, а все, что есть, уверен, задействованы в нашей поимке.

До самого вечера мы готовились и занимались делами, даже шили, чтобы подогнать по фигуре форму офицеров милиции и армии.

Дело серьёзное, и палиться на мелочах не хотелось категорически.

Когда пробило полночь на часах с кукушкой, я сказал:

– Пора.

Не только Толик был взволнован, но и меня переполняли эмоции, всё же не рядовое дело, схватка не на жизнь, а на смерть, больше на политике завязано, и если мы допустим хоть малейшую ошибку, искать нас будут долго и вдумчиво. Так что всё зависело от нас двоих.

Мы оба были в форме офицеров милиции, сидела та как влитая, всё же мы оба служили и знали, что такое военная выправка.