Егерь

Завтра утром отвезу в садик, и на этом всё, некоторые время мы не увидимся – я не знаю, месяц, может два, но достаточно долгое время. Адвокат мой знал об этом отъезде и должен был проследить за нянями и домработницей. Ему же я выделил и средства на оплату их работы. В общем, подстраховался со всех сторон.

* * *Заметив, как красно-белая «Волга» остановилась у магазина – брат традиционно заехал в магазин за едой и кашками для сына, – я оторвался от стены здания, зыркнул по сторонам из-под надвинутой кепки и, развернувшись, пошёл прочь. Уже неделю после прибытия в Союз я со стороны наблюдал за братом, за ним самим и его женой, которая возилась с их сыном.

Оба были под колпаком, слежка велась профессиональная, конторы работа, сто процентов. Это было несколько странно, в сферу их интересов я не входил, разве что получили приказ убрать много знающего человека, который работал в их системе, то есть меня. Но то, что это не менты, это точно.

Машину я угнал пять дней назад. Поисков не боялся, об этом мало кто знал, хозяин жил один и сейчас лежал в больнице с переломами ног. Может, и не узнает об этом, верну машину в гараж.

Так вот, устроившись на водительском сиденье «Москвича», я откинулся на спинку и, барабаня пальцами по рулю, наблюдал за наблюдателями, а те за братом. Ситуация, конечно, странная, а для человека, работающего в системе, тем более это бросалась в глаза, однако пока я не получил точную информацию, и всё было на грани предположений.

В дежурства в больнице, когда выдавалось свободное время, я писал сюжеты для фильмов, по одному уже снимали с Депардье и Ришаром. Так же и тексты песен я тогда же. Расходилось хорошо, и мои счета в банках активно пополнялись не только по лицензионным отчислениям, но и по техническим патентам.

Так вот, всё же когда выдавалось свободное время, я анализировал то, что со мной случилось. Неправильность ситуации я отметил ещё во время задержания. В камере было время подумать, но к правильным выводам я прийти не мог, слишком мало информации, однако всё же одна мысль не давала мне покоя, а уже во Франции я пришёл к однозначному выводу. Меня не слили или сдали, меня вели к этому, и что печально, похоже, занималась этим сама родная контора. Хорошо, я это понял незадолго до побега и сразу ушёл в рывок за границу, не обращаясь к своим ученикам или приятелям, которые действительно смогли бы помочь, хотя бы спрятать или укрыть. Я так мог подставить их, а мне этого было не нужно, да и одиночка я по жизни, всегда полагаюсь только на себя. А то, что тут может быть замешана контора, это точно. Скорее всего, не вся, отдельные люди, но всё же. Что-то эта история дурно пахнет, и у меня было достаточно причин так думать.