Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

 — Осторожнее только, тут вот ступенька, — суетился он перед Алексеем.

— Давно ли дом отстроен, Герасим? — поинтересовался новый хозяин.

— Так за год перед началом последней турецкой войны, — ответил тот. — Почитай, что совсем новый. Только-только вот его обжили.

— Да-а, а пыли-то, грязи, — покачал головой Егоров.

— Помилуйте, барин, как мог его прибирал, — склонился в низком поклоне смотритель. — На пятиалтынный в месяц дров подкупал, а то где и сам их находил, лишь бы хоть немного протопить. Без тепла ведь дому никак нельзя стоять, чернуха по стенам и полу махом поползёт, а её ведь никак потом не выведешь.

— А сколько же из казны давали за пригляд? — перебил его Алексей, оглядывая ведущую на второй этаж широкую лестницу.

— Так три гривенника, барин, — ответил тот. — Ну пару раз в самые холода ещё по одному сверх того на протопку давали. Цены-то на всё ох как в последнее время выросли.

— Так как же ты на пятнадцать копеек-то умудрялся жить, Герасим? — удивился Егоров. — Тут в столице ведь не как в уездном городишке цены.

— Так один ведь я, барин, бобылём живу, — пожал тот плечами. — Много ли старику надо? Главное, чтобы крыша над головой была, рванинкой прикрыться, ну и хлеба кус с водой. Ложки ещё резал, с мальцов, от батюшки уменье осталось. Так что ничего, и на репку, на кашку иногда хватало.

— Да-а, — покачал головой Алексей, поднявшись на второй этаж и осматривая большой зал. — Основательно всё сработано. А сколько комнат тут всего?

— Раз, два, три… — считая, зажимал пальцы на руке Герасим. — На верхнем этаже вместе с этой залой семь, барин. Так, а вот на первом — даже и не знаю, там же ещё и кухня с комнатой для прислуги, пара чуланов, дворницкая у чёрного входа. Но господских-то, чистых пять, — прикинул он. — Коридоры ещё есть, прихожая. Это вот как считать?

— Понятно, — кивнул Алексей. — Молодец, Герасим, два года на сущих копейках дом в полном порядке сохранил. Останешься дальше у меня в истопниках?

— Так отчего же не остаться, барин, — пожал тот плечами. — Идти мне всё равно некуда, прогнали бы, так снесли бы скоро на погост в общую скудельницу.

— Ну вот и ладно, держи, — и Алексей протянул ему серебряный рубль, затем пошарил в кармане и достал ещё горсточку мелких серебряных монет. — Это чтобы ты новую одёжку и обувку себе прикупил. В баню перед тем, как переодеться, сходи. В трактир, только уж без хмельного. В месяц полтину тебе буду давать. На дрова сколько нужно, ну и харч, разумеется, мой, солдатский. С вестовыми вместе будешь столоваться. Встань, Герасим, не люблю я этого, терпеть такого не могу, — поднял он кланяющегося в пол старика. — И барином более меня не называй. Можешь Алексеем Петровичем. Понял, нет ли? Ну да егеря тебе всё растолкуют потом.