Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Бодрый и весёлый генерал шёл мимо солдатских костров и благодарил своих воинов за одержанную ими победу. Кого-то он ободрял кратким, но огненным словом. Над кем-то остроумно подшучивал. Многих старых солдат узнавал и называл по имени.

— Молодцы, егеря, хорошо вы улан причесали! — выкрикнул он, остановившись возле капральства Антонова. — Орлы, истинные орлы! Вот это я понимаю — гвардия! Спасибо матушке императрице, что прислала вас ко мне! Вот уж обязательно я ей про ваше геройство напишу! — и пошёл дальше. — А что такое? Почему же котел такой маленький, братцы? — остановился он возле артели Горшкова.

— Да такой достался нам, ваше высокопревосходительство, — пожал плечами капрал. — Наш-то ведь обоз далеко от войск отстал. Ладно, и за такой интендантским спасибо, расстарались, хоть такой дали. Мы-то всё больше на свои, на малые походные рассчитывали, да в них-то ведь небыстро вот такую крупу разваришь. Ничего, вашвысокпревосходительство, и так хорошо. Откушаете с нами?

— Спасибо, братцы, давайте ложку! — воскликнул с живостью генерал и, присев на растянутый полог, зачерпнул из малого плоского котелка. — Хм, да-а, жестковата, конечно, крупа, но вот с голоду и такая за радость будет, особенно ежели она сальцем обильно заправлена. А ну-ка теперь давай из этого? — и зачерпнул из медного. — А вот эта кашка хороша! Ох и вкусно! — Облизнув ложку, он вскочил на ноги. — Спасибо, братцы, уважили. Ничего-о, через день у поляков ужинать будем. Вот и снимем пробу с их котлов! — и, подмигнув застывшему с открытым ртом Горбылёву, пошёл дальше.

— Муха залетит, Елистратка! — хлопнул того по спине Южаков. — Ты чего остолбенел?

— Дык первый раз вот так вот вживую, не на плацу сегодня генерала видел, — выдохнул тот. — Чё делается-то-о!

— Ничего, насмотришься ещё, — хмыкнул Горшков. — Какие, паря, твои годы. Мы-то уж не раз Ляксандра Васильевича в походе вот так, как ты сейчас, видели. Суворов, он один такой! Садитесь, братцы, налетай, пока не остыло!

Суворов же, обойдя лагерь, повелел собраться у себя всем старшим офицерам и огласил им дальнейший план действий.

— Пока корпус Сераковского не истреблён нами, он перекрывает самый прямой путь к Варшаве и угрожает своим выходом к Минску. Неприятель вовсе даже не разбит, он остался при всей своей сильной артиллерии и при хорошей коннице. Оставлять его в покое, господа, я не намерен. Даже если он и отойдёт отсюда к Варшаве, то усилит тамошний гарнизон, сделав штурм оной ещё более затруднительным. Я предполагаю после дня отдыха продолжить преследование поляков и наголову разгромить их. Для лучшего понимания, как нам атаковать, думаю выслать разведывательные дозоры.