Егерь императрицы. Гвардия, вперёд!

Следом проехали и все остальные повозки лазарета.

— Лежи! А то вставать он хотел! — крикнул Никифорович, настёгивая лошадь. — Вот поправишься, тогда и бегай, сколько хочешь, а пока не моги! Господин врач или лекаря ежели увидят, что ты с места сошёл, всем тогда на орехи достанется!

Федот вздохнул и откинулся на подстилку из сена. Лежащий рядом Клим выглядывал в это время в прореху на парусине.

— Кажись, Александр Павлович привал объявил, — пробормотал он. — Ну точно. Охрана вон с коней спешилась и, видно, за хворостом в лес подалась. Ага, значится, костёр разжигать хотят, видать, одёжу просушить решили. И правильно, все ведь до нитки на переезде вымокли."

"На приречной полянке в это время действительно устраивали привал. Забивались колья у будущих костровищ, выпрягались из повозок и стреножились кони. Фузеи, как и положено на стоянках, с надетыми на них штыками выставлялись в пирамиды. Двое обозных вытащили из фур большие медные котлы и поспешили с ними к реке. Вдруг раскатисто громыхнул выстрел. Тот, что бежал с котлом первым, споткнулся и, выпустив из рук посудину, упал на прибрежную гальку. Следом ударили ещё несколько выстрелов, и из леса на поляну у реки сыпанула большая орущая толпа.

— Чего это?! — вытаращив глаза, выкрикнул Клим.

Где-то неподалёку грохнуло, и в стенке фуры появилось с десяток мелких отверстий.

— Ляхи! Дробью сыпанули, — сквозь зубы проговорил Федот.

Морщась от боли, он привстал со своего места, схватил фузею ездового и полез к выходу.

— Куды?! — прокричал Клим испуганно. — Ранетые мы! Тут лучше нам отлежаться!

Трёх егерей из охраны, не успевших отбежать от леса, нападающие закололи на месте и ринулись к стоянке. А на ней в это время царила паника.

— Все ко мне! — перекрывая общий ор, раздалась команда Рогозина. — Отставить панику! Ко мне, я сказал! В каре становись!

Сам он, выхватив из пирамиды фузею, отщёлкнул курок и перевел ружьё в боевое положение.

— В каре, я сказал, дурни! Быстро!

Два десятка русских, образовав небольшой квадрат, отбивались от наседавших на них поляков. Ружья были только у половины. Двое артиллеристов орудовали длинными банниками, у конных егерей в руках были сабли, кто-то из обозных успел схватить кол или жердину.

Натолкнувшись на организованное сопротивление, толпа мятежников, оставив перед каре пять трупов, отхлынула разом к повозкам.

— Там раненые! — прокричал врач. — Братцы, там раненые наши!

— Гвардия, за мной! — рявкнул Рогозин и выпалил из фузеи в поляков. — За мной, братцы! Ура!

— Ура-а! — заревели егеря и бросились вслед за майором.

Сотня поляков, из которых только треть успела понюхать пороха, подалась назад. Но численное преимущество было на их стороне, и, оправившись, они начали теснить русских.