Его брат хочет тебя

Сначала своего родного брата отпиздил, теперь друга…

Черный, потеряв к нам с Пашей интерес, развернулся на месте, при этом кроссовками потоптавшись на кроваво-белых некогда прекрасных лепестках, теперь же изуродованными нами.

— Пока, Ника! — Кирилл, засунув руки в карманы штанов, пошел в обратном направлении и лишь напоследок, не оглянувшись, помахал нам с Пашей на прощание.

Глава 29

Голова непривычно гудела, и я была сама не своя от вереницы мыслей. Не получалось сопоставить факты, провести логическую цепочку между событиями. Черный только что ушел из собственного клуба… гордый парень признал свое поражение… выполнил мою просьбу оставить Пашу в покое и позволил мне остаться с человеком, которого я люблю?

Кирилл не тот, кто совершает добрые поступки и оставляет свои обещания не выполненными, он не тот, кто отступается от намеченной цели (а он обещал опустить Пашу) и он не тот, у кого есть жалость будь то к незнакомцу, брату или другу.

Он всегда делает всё для себя, считает, что люди созданы для удовлетворения его потребностей и целей, тогда почему сейчас он сделал то, что мне нужно для спокойствия или счастья? Я словно парализованная сидела на полу и пыталась отпугнуть эти мысли о Черном. Нет. Он не тот парень, который бы стал бы заботиться о моих чувствах. Ведь раньше никогда не заботился?!

Едва две официантки помогли мне встать, как первым делом я достала телефон и хотела позвонить в скорую, поскольку тревога за Пашу казалась куда весомее той каши, которая образовалась в голове. Но он отказался от скорой, по той причине, что, если бы врачи приехали по вызову, то обязательно было бы заведено уголовное дело. Паша по непонятной мне логике не стал подставлять Кирилла, а воспользовался помощью администратора, который отвез нас в местный травмпункт.

Кровь на одежде людей. Гематомы на лицах. Пьяные парни, решившие доказать друг другу, кто круче, от этого разбитые носы и открытые переломы. Белые, холодные стены больницы и коридоры, пахнувшие противным запахом лекарств. Огородившись от этих неприятных моментов, и, опустив голову, я бродила около дверей кабинета в ожидании момента, когда Паше, наконец, сделают рентген и обработают раны. Немного позже оказалось, что ему нужно было наложить шов на рану около брови и, пока он был у врача, я вышла на улицу и в стареньком ларьке купила чай.

Горький и совсем не вкусный, но согревающий.

Пока бродила по тропинке, усеянной желтыми листьями, и сжимала в ладони картонной стаканчик, смогла немного успокоиться и теперь раз за разом прокручивала в голове то, что произошло в клубе. В то время как была обеспокоена состоянием здоровья Паши я еще могла игнорировать события вечера, но едва осталась одна — как воспоминания нахлынули.