Его брат хочет тебя

— Какого ты творишь? — послышался позади меня хорошо знакомый голос, в котором тут же уловила гнев и раздражение. — Дала мне пощечину и убежала черти куда в ночь. С головой не все в порядке?

Я обернулась и посмотрела на Кирилла. Ни шапки, ни перчаток. Куртка расстегнута и ее края разлетались из-за ветра, давая мне увидеть широкую грудь, вздымающуюся из-за глубокого дыхания.

— Отпусти, — зашипела, отдергивая руку.

Мне удалось ее вырвать из твердой хватки лишь потому, что второй ладонью я несколько раз со всей силы ударила Кирилла в грудь и он, пытаясь ее перехватить, на мгновение ослабил хватку. Этого мне хватило.

— И больше никогда не прикасайся ко мне! — громко произнесла то, чего желала. — Ненавижу это!

Насколько же сильно мне сейчас были ненавистны его касания. Всегда грубые и неминуемо болезненные. От них по коже бежали разряды тока, а сейчас еще и в сознании бушевали волны злости. Настолько мощной, что просто не было сил сопротивляться. Был лишь один вход. Поддаться и ненавидеть этого мерзавца всей душой.

Я скривилась и с отвращением потерла свое запястье, к которому прикасался Кирилл. Делала это так, будто хотела убрать с руки невидимую грязь. Чернов старший это заметил.

— Что случилось? Неужели брат увидел засос и бросил тебя? — поинтересовался Кирилл. В полумраке улицы его глаза внезапно полыхнули. Правда, в этом блеске не было ничего хорошего. — Неужели, ты у нас теперь одинокая шалава? Свободна для новых клиентов?

Мои руки дрогнули и уже в следующее мгновение я вновь дала ему пощечину, в которую вложила все силы и негодование. От этого ладонь начало пощипывать и на щеке у Чернова появилась красная отметина. Только мне совершенно не стало легче от этого, ведь удар не сотрет из памяти людей мои обнаженные фотографии.

— Какой же ты козел, — с моих губ сорвались слова, пропитанные ненавистью.

Раздраженно потирая ладонь о ткань пуховика, чтобы убрать это покалывание, я развернулась и пошла прочь. Было невыносимо находиться рядом с этим человеком и теперь нам точно не о чем разговаривать. Кирилл подошел к краю и перешел черту. Уничтожил крупицы моего самообладания, благодаря которым я еще могла его терпеть. Все. Хватит.

Пошел он к черту.

— Стой, — прозвучало грубо, словно приказ.

Ладонь Кирилла вновь легла на мое запястье, но прежде чем она стиснула его, я успела выдернуть руку. Больше не оборачиваясь к парню, я быстрыми и резкими шагами пошла прочь.

— Я сказал, стой, — Кирилл легко меня перегнал и встал впереди, своим громоздким телом преграждая путь. — Мы еще не договорили. Почему я должен повторять дважды? — он был в ярости, но сейчас меня это совершенно не пугало.

Мне хотелось возразить.