Его должница

Алло…

Аня

Делаю глоток чая, приказывая себе держать лицо.

Надеюсь, что слой пудры хорошо скрывает следы моих ночных слез. Не хочу, чтобы Алексей их разглядел.

Я не помню сколько раз по кругу посмотрела историю в социальной сети Милы. Десять? Двадцать?

Это было просто отвратительно, но я не могла остановиться. Как дозу облучения, принимала пока не затошнит. Чтобы больше никогда и ничего не шевелилось в груди к этому человеку.

Лицемерному. Извращенному. Циничному…

Мне потом ещё пол ночи снилось, как Алексея удовлетворяет та блондинка.

А если он говорил ей все тоже самое, что и мне?

Хочется, конечно, верить, что нет, но лапал не менее жадно.

— Этой ночью я не был с женщиной, — говорит Алексей на столько серьезно, что я тут же бы ему поверила, если бы не видела своими глазами.

— Ложь, — я веду бровью и делаю глубокий вдох. — Это недостойно даже для вас. Поэтому, не нужно ничего говорить. Уж тем более пытаться оправдаться.

— Да я клянусь тебе! — хлопает кулаком по столу Баринов и, сверкая глазами, вскакивает с места. — И не нужно так со мной разговаривать! А своей не в меру трепливой подружке можешь передать, что Макар никогда не будет с бабой, которую трогал кто-то из его знакомых или партнёров. Пусть теперь боится!

— Мила мне ничего не рассказывала! Не нужно ее трогать! — повышаю я голос ему в тон. — Но вы правильно поняли источник информации. Вот! — достаю из кармана шорт телефон, отрываю соцсеть и кладу перед Алексеем на стол. — Любуйся! — в порыве эмоции снова перехожу с ним на «ты» и отворачиваюсь, не в силах видеть это снова.

— Мля… — слышу тихое и сказанное «с чувством» за спиной. — Короче, Ань… — он подходит и крепко обнимает меня сзади за плечи, обжигая горячим дыханием шею. — Можешь не верить, но дальше того, что ты видела не было ничего.

— Мне это неинтересно, — отвечаю, сжимаясь, чтобы не зарыдать. — Идите, вы опоздаете на работу…

— Ань, — от впечатывает мою спину себе в грудь, — не надо так. Я первый раз в жизни прошу прощения у женщины за секс, которого не было.

— Так у вас опыт, — едко хмыкаю ему в ответ. — Конечно, пора разнообразить.

— Нет, — опасно понижает он голос. — У меня всегда было много женщин. И только с тобой я ощущаю эту чёртову потребность в верности. Не было никого. После тебя… — его губы жадно припадают к венке на моей шее и останавливаются, метя кожу. Жадно.

Какая же вы сволочь, Алексей Егорович!

Я закусываю губу до боли, чтобы даже не вздумать отвечать взаимностью на ласки Алексея. Если бы это было вежливо, то вообще закрыла бы уши, глаза и убежала, но сейчас я не в том положении.

— Хорошо, — киваю, чувствуя, что мои колени против воли становятся «мягкими», а дыхание сбивается, — я вам верю.