Его должница

Странное ощущение, которое пробивается даже сквозь сладкий утренний сон, заставляет открыть глаза.

Я несколько раз моргаю, думая, что сидящий на кресле возле кровати Баринов, мой мираж. Я же ждала его толь завтра!

Небрежно расстегнутая на груди рубашка, растрёпанные волосы, ухмылка… нет, он более чем реален!

Резко подхватываюсь в положение сидя и натягиваю повыше одеяло. Нечего на меня смотреть!

— Для работающего человека ты слишком долго спишь, — с издевкой констатирует он и смотрит на часы, — восемь тридцать. Отсюда до станции метро, если не на машине, то около тридцати минут.

— Первый рабочий день после завтра, — бурчу в ответ. — Сегодня должны скинуть устав компании и другие материалы для знакомства.

— Так значит тебя приняли? — дергается вверх его бровь.

— Да, представьте, — говорю с вызовом.

Потому что лучшая защита — это нападение, а этот чертов манипулятор, я почти уверена, что специально решил застать меня в постели.

В положении, когда я открыта и уязвима.

— И судя по прекрасному аппетиту, — он стреляет взглядом по посуде. — Совесть тебя по этому поводу не мучает.

— Меня мучила, — киваю, скрещивая свой взгляд с его. — Но представьте, нашлись люди, которые считают, что мой предел это не только греть мужскую постель и заниматься домом. Более того. Мне предложили очень хорошую зарплату, и я не смогла отказаться. Не потому что хотела уязвить ваше, Алексей Егорович, мужское самолюбие, а потому что мне просто не понятно мое будущее! — перевожу дыхание, видя, как темнеют и прищуриваются глаза Алексея. — Простите меня, — говорю искренне. — Я сожалею, что пришлось соврать. Просто была такая мизерная вероятность, что меня примут. Что не было смысла говорить! И вас отвлекать… — затухает мой голос.

Алексей медленно поднимается с кресла и отворачивается от меня, отходя к окну.

«То есть теперь,» — волны паники и обиды в груди сменяют друг друга. — «Я должна говорить с его спиной! Или он просто не хочет меня видеть? Господи!»

Но отступать поздно! Я уже столько всего наговорила!

Подхватываюсь и на коленях подползаю к краю кровати, садясь на пятки.

— Алексей Егорович, скажите, — дрожит мой голос. — Что должен делать человек, когда ему страшно? И он не понимает, что с этим делать.

Алексей отвечает, спустя длинную паузу.

— Действовать, я полагаю. Так, как считает правильным на данный момент, — делает задумчивую паузу. — Взвесив все «за» и «против».

— Именно так и было, — говорю тихо.

— Тебе стало понятнее твоё будущее? — вдруг разворачивается он и складывает на груди руки.

— Я не знаю… — говорю честно и подавлено. — Мне не хватает исходных данных. Может быть вы мне их предоставите? — замираю, глядя на него с надеждой.

Сердце колотится.