Его Искушение (СИ)

— Кровавый, ты понимаешь, что сейчас подписываешь себе смертный приговор?! Ты в уме?! Братва Смольного после твоего отказа получила приказ на твою ликвидацию, а ты им даешь конкретное место и время, где появишься. Иван, опомнись! Эта женщина совсем вскружила тебе голову, выела мозги, я тебя не узнаю.

Ухмыляюсь. Гнев Монгола оправдан.

— Я делаю то, что должно, и будь что будет. В конце концов, накой у меня в синдикате ты?!

Сцепляет зубы, желваки вздуваются.

— Знаешь что, Царь, я уже заколебался тебя из-под пуль вытаскивать. Порядком надоело.

— Я ей обещал…

— Твою мать!

Трет лицо, встает со стула и проходится по кабинету.

Весь в черном. Палач носит траур не снимая. Отдает дань памяти той, которую потерял однажды. Похожий на огромного зверя, ни в чем не уступающего мне. Молчит и смотрит вдаль в окно, думает о своем.

— Столько лет прошло, Гун, а ты свое прошлое держишь.

— Это имя забыто, Кровавый.

— Так почему не отпускаешь сам?

— Не лезь.

— Твои тайны, брат, я уважаю, но при этом ты единственный человек на белом свете, кому я не побоюсь спину подставить. Только все никак в толк не возьму, почему ты все еще здесь, рядом со мной, хотя мог давно уйти.

"

"Разворачивается резко, тигриные глаза сужает, смотрит в упор, сцепив зубы, дает прочувствовать всю ярость, которая кипит внутри Палача.

— Долг жизни, Иван. Пока не настал час, когда я оставлю тебя и пойду своей дорогой.

— Месть плохое чувство.

— Именно благодаря ей я и выживал. Кликуха Палачу ведь неспроста дается.

— И все же, Монгол…

Прерывает:

— И все же, Иван, ты совершаешь ошибку, приближая к себе Аврору. В моей жизни это уже было… Ударят по ней, чтобы тебя достать, чтобы ты ревел подбитым зверем, раненным в самое сердце, пока твоя женщина будет умирать на глазах, в руках, которые бессильны…

Сжимает кулаки, жмурится, раздувая ноздри, а когда распахивает веки, оттуда сама смерть смотрит.

— Придет мой час. Вендетта. Когда у врага появится слабость, ты отпустишь меня без разговоров.

— Палач — птица вольная. Всегда был сам по себе, хоть и со мной вровень шел по нашему заковыристому пути. Только у меня есть одно условие, брат. Это даже не приказ, а, скорее, просьба другу.

— Слушаю.

— Если меня грохнут, Аврора будет твоей, как и все, что принадлежит мне.

— Иван…

Изумленно бросает и сжимает кулаки.

— Это всего лишь предосторожность, Монгол. Если что случится. Для всех ты ее присвоил.

Ухмыляется, губы кривит.

— Ты настолько доверяешь мне?!

И в глазах вызов, а я смотрю на единственного мужика, с которым подыхал много раз, и знаю, что защитит ее.

— Смола сделал ставку на мою голову. Если Кровавый не дает добро, они найдут того, кто уступит.

— Резонно.

— Серебряков у меня в партнерах, и все знают, что он хочет эту сделку.