Его Искушение (СИ)

Помню себя стоящей наперевес с маленьким рюкзаком за спиной и старым чемоданом с покореженным колесом, который катился по дороге с неприятным скрежетом.

В нем уместилось все мое богатство. Несколько сменных вещей, памятных безделушек и плитка шоколада.

Провинциальная простушка надеялась на лучшее. Учеба в городе могла помочь устроиться в жизни.

Родители верили, что, пожив у тетки и получив образование, я смогу жить лучше, чем они. Нищие крестьяне, фермеры, по которым слишком сильно ударил всеобщий кризис, прошедший по стране и передавивший весь малый и средний бизнес.

Помню, как спускаюсь с поезда и замираю с открытом ртом, буквально потерявшись в водовороте человеческого потока, и расплачиваюсь за свою невнимательность.

Тетки на перроне нет.

— Эй, деревенщина! Посторонись!

Тычок в бок и я лечу носом на бетон, стесав ладони, не успеваю подняться, как кто-то срывает мой рюкзак и бежит сквозь толпу.

— Стой! Стой!

Кричу, размазывая горькие слезы напополам с кровью и грязью по щекам, но толпе до меня нет дела.

Поток течет, я получаю удары со всех сторон.

Впервые оказавшись в столь людном месте, отданная на съедение толпе, я испытываю настоящий шок, боюсь, что меня просто растопчут люди, спешащие и не умеющие остановиться…"

"Опять улыбаюсь, в воспоминаниях воскресив себя прежнюю, с взъерошенными волосами, с ободранными коленками и огромными глазами, наполненными священным ужасом перед неизвестным.

Сказать по правде, тогда пара человек все же обернулись, но пошли дальше.

Первый урок черствости большого города пройден.

Я потеряла кошелек, старый телефон и все сбережения, зашитые мамой в подкладку рюкзака.

Я сижу на скамье и тихо плачу, кутаюсь в свою курточку и держусь со всей силы за ручку чемодана.

Девчонка. Одна. Тетка так и не приезжает за мной.

Урок номер два дан в тот же день. Не надейся на помощь. Никто не протянет руки, никто не поможет подняться.

— Красавица, помочь?

Выплакав глаза, поднимаю взгляд, заметив слишком уж заинтересованные лица странных людей, ошивающихся без дела на вокзале и изучающих меня.

Главный из них улыбается желтозубым ртом и чешет заросшую бороду.

Меня передергивает.

Все же нахожу в себе силы и встаю:

— Все хорошо.

Тащу за собой жутко скрипящий чемодан и стараюсь не выбиваться из толпы.

На перроне мне делать нечего.

Адрес тетки также в кошельке, бережно выведенный мамой на куске бумаги.

Я могла бы остаться ночевать на улице, если бы не запомнила его.

Нам было обещано по телефону, что я поселюсь в отдельной комнате с вполне приемлемыми условиями, чисто и убрано, светло, а большего мне и не нужно.

По факту оказалось, что меня поселили в коморку под самой крышей.