Его любимая кукла

Или это только показалось?

– Не вас, – мгновенно откликнулась она, едва удержавшись от того, чтобы не рассмеяться. Отложила вилку и нож и, отодвинув тарелку, допила кофе. – И говорила я вовсе не о том, что было на пристани.

Она сделала глубокий вдох, переводя взгляд на бесконечные ряды блюд на столе. Боже, неужели им постоянно подают столько, что даже взвод солдат бы с этим не управился? Эта мысль ненадолго отвлекла Арину от того, что ей так и желалось сказать Королёву. И за что она себя ругала, даже не произнеся нескольких слов, секундой позже всё же сорвавшихся с губ.

– Я спала отвратительно, – всё же призналась она в недавней лжи. – Постоянно думала о вас и о том, почему вы были таким. И я рада, что теперь вы… другой. – Арина снова перевела взгляд на Королёва и уточнила, хотя то, о чём он говорил, было более чем очевидным. – Так что вы там говорили про способ согреться? Это то, о чём я подумала?

Наверняка лёгкий румянец, появившийся на её щеках, выдал Арину с головой. Но так сладко было вновь вспоминать, как Королёв просил её рассказывать о том, о чём она не стала бы говорить никому, кроме него, что смущение было лишь приправой – ничем кроме.

– А о чем вы подумали? – мгновенно откликнулся Роман, пододвигаясь ближе. Так, что казалось, ещё немного – и его дыхание коснется ее лица. – Знаете, Арина, меня очень возбуждает, когда вы говорите, что думали обо мне, – добавил он, понижая голос до хриплого шёпота."

"– Вас так просто возбудить? – выдохнула Арина, помимо воли глядя на губы Королёва. Они провели вместе ночь – пусть не совсем обычно, но всё же, – и даже ни разу не целовались, несмотря на то, что Роман называл её «своей женщиной». Или у него в этом какой-то пунктик? Например, он целует только тех, кого любит. – Тогда я буду чаще говорить, что думаю о вас. А представилось мне… Стакан молока с мёдом и заснуть в тёплой постели – вот, что я представила, когда вы заговорили о способах согреться.

Она снова начала сминать ткань в пальцах – на этот раз подобная участь постигла светлую льняную салфетку. Но когда Королёв был настолько близко, её планы мысленно держаться от него на расстоянии летели ко всем чертям.

– Вам – просто, – произнес он признание как что-то само собой разумеющееся и посмотрел на нее так, что было ясно – он уже возбужден. – Стакан молока, вот как? – повторил Роман и задумчиво потёр подбородок, после чего приказал – резко, отрывисто:

– Вставайте!

Мелькнувшая в голове мысль, что сейчас Королёв скажет ей, что она свободна и может катиться на все четыре стороны, была тут же отброшена Ариной, как слишком невероятная. Она не поднялась с места – скорее, вскочила, выронив салфетку, но продолжая сжимать и разжимать пальцы.