Его любимая кукла

Страшно, что она снова позволила себе надеяться. И особенно страшно – от понимания, что эта вся её нынешняя жизнь – всего лишь иллюзия. Потому что наступит момент, когда она будет вынуждена уйти, и как бы ни хотела иного, остаться рядом с Королёвым она не сможет. По крайней мере, сейчас, в данный период её жизни. И вероятнее всего, не сможет никогда. А если такой шанс и выпадет, то нескоро.

Она смотрела на строки, которые задумчиво выводила в блокноте. Они не имели никакого отношения к её прямым обязанностям личной помощницы, зато значили для самой Арины чересчур много. За ними – расплывчатым пятном появлялось и исчезало до боли знакомое ненавистное лицо, и хотелось поморщиться каждый раз, как воспоминания заполоняли её сознание.

Натянув на лицо усталую улыбку, Арина кивнула, принимаясь искать документы в ящике стола, но стоило ей только выдвинуть его, как взгляд её упал на старую фотографию, с которой на Арину смотрела… она сама. Только с другой причёской и в старомодном платье.

– М-м-м… откуда у тебя это? – забыв о том, что просил сделать Роман, поинтересовалась она, без спроса вытаскивая фотографию из ящика.

В голове снова был настоящий хаос из мыслей и предположений, каждое из которых было настолько невозможным, насколько вероятным. Но Арина предпочитала услышать от Романа объяснение тому, что в его ящике обнаружилась старая фотокарточка её бабушки.

Он совсем забыл о том, что положил старое фото первой жены деда в ящик своего стола, и теперь, глядя на потрясенное лицо Арины, обнаружившей его, задавался вопросом о причинах того, что эта находка так ее удивила.

Он уже увяз в Арине настолько, что теперь все, что касалось ее – касалось и его тоже. Роман не собирался увиливать от ответа или лгать ей, о чем бы она ни спросила дальше, но первая же его фраза получилась ответным вопросом на вопрос."

"– Ты знаешь ее? – внешне невозмутимо поинтересовался Королёв, задерживая взгляд на черно-белой карточке. В голове так некстати всплыли мысли о том, что эта женщина сбежала от деспота-деда; о том, что сам был немногим лучше своих предков за одним лишь исключением: он никогда не обидел бы ни женщину, ни ребенка. Во всяком случае – физически. Переведя взгляд на напряжённый профиль Арины, Рома вдруг задумался о том, не сделал ли уже чего-то такого, что заставило бы ее повторить путь сбежавшей жонки? И сам не мог понять, откуда в его голове все эти мысли. Откуда нелепая тревога о том, что Арина исчезнет. Сейчас, именно в тот момент, когда стала ему совершенно необходимой. А может, дело было именно в этом – в том, что он боялся потерять. Ее. И себя – на этот раз окончательно.

Больше ничего не добавляя, он ждал ответа, не спуская глаз с лица Арины, словно пытался зачем-то его запомнить – до малейшей черточки и точки.