Его маленькая слабость

— Мы не в больнице, — бормочет она в этот раз утвердительно.

— Догадалась.

— Запах. Больничный я хорошо запомнила.

Лифт наконец замирает на верхнем этаже. Аня отлипает от моей руки и выпрямляется, словно к прыжку готовясь. Напряглась вся, будто я ее на казнь привез.

— Не бойся, — зачем-то говорю я, подталкивая ее к открывшимся дверям. — Умоемся и дальше поедем.

— Куда? — не выдерживает она неизвестности. — В интернат?

Молчу. Мне пока нечего ей ответить.

Вхожу в квартиру, ведя за собой Аню:

— Разувайся и проходи в… — понимаю, что глупость говорю.

Невеличка стягивает ботиночки. Снова беру ее за руку и веду в ванную:

— Тут сама разберешься. Прими душ, — тяну ее за руку, вынуждая коснуться вешалок. — Тут полотенца. В кабинке шампунь стоит, у тебя кровь в волосах. Не торопись. Изучи все как следует. Я жду снаружи.

Отпускаю ее руку и включаю воду, дабы убедиться, что она нормальной температуры. Бросаю еще один взгляд на чрезмерно сконцентрированную девушку и выхожу из ванной, нарочито хлопнув дверью, чтобы Аня знала, что я ушел.

Иду на кухню. Быстро умываюсь, и выхожу в зал. Кошусь на диван, но понимаю, что усидеть на месте сейчас вряд ли получится. Надо решать, что делать.

Внимание привлекает телефон. Вытаскиваю из кармана вибрирующий аппарат и непонимающе хмурюсь. На экране предупреждение, о том, что у меня пульс зашкаливает. Эка я разволновался из-за какого-то свина. Давненько не практиковался, видимо.

Усмехаюсь, и прячу телефон обратно в карман. Поднимаю руку, желая сбросить настройки на часах. Погодите-ка…

Бросаю тревожный взгляд на дверь в ванную. Ей плохо?

Глава 12

АНЯ

После стычки в квартире, где я раньше жила, моя уверенность улетучилась.

Вся эта ерунда, что не хочу казаться жалкой в его глазах, испарилась из сознания, когда я поняла, что это единственный человек, который, несмотря на свою грубость, готов меня защищать, даже ценой собственной жизни и свободы.

И плевать уже, что им движет! Жалость или не пойми откуда взявшееся чувство вины.

Он единственный, кто помогает мне видеть. Когда он сжимает в своей руке мои пальцы, остальное становится не важно. Я не боюсь. Рядом с ним не страшно. Страшно только, что он отвернется.

И я чувствую, что так оно и будет.

Оставшись одна в ванной, опускаюсь на присядки и прижимаю голову к коленям.

С той квартирой не вышло, значит теперь мне прямая дорога в интернат. А я ведь так надеялась, что найдется хоть один родной человек, с которым я бы чувствовала себя так же уверенно, как с Глебом.

Ну почему все так?! Что я за идиотка такая беспомощная?! Не желаю быть жалкой!

Если бы я только могла видеть. Если бы я только могла помнить, что было между нами.