Его невеста

Огромные зрачки я видела даже отсюда – они заполнили радужку целиком. Эмиль склонил голову и смотрел исподлобья, въедливо ощупывал меня взглядом, словно пытался вспомнить.

Что ты, это ведь я…

Спутанные волосы, помятый вид, но лицо не разбито – Эмиль не дрался, когда его нашли. Собранный, с напряженными плечами, но будто не понимает, где находится.

Он пристально оглядел присутствующих, и взгляд снова вернулся ко мне.

– Дайте попрощаться с женой, – Эмиль жадно дышал ртом.

Не услышав возражений, он поднялся, добрел до меня и с облегчением опустился на колени, словно ему тяжело стоять.

Я привстала навстречу и поймала в ладони его горячее лицо. Голова кружилась от упоения и отчаяния одновременно. Я гладила впалые щеки, нос, светлые брови и мне нравилось его осязать: тепло, шершавую щетину, лоб в испарине – пока он здесь, пока он еще рядом.

Нравилось все: тонкий дурманящий запах достатка, смятая рубашка, влажное дыхание, взгляд черных от ломки глаз. Эмиль забросил скованные руки мне на шею, целуя в губы при всех.

Я прижималась к нему, ощущая ремни пустой кобуры под пиджаком и напружиненные мышцы – и мне было мало. Мало его. Это как воздух – перед смертью не надышишься, и не простишься.

Паскудно, но я была рада, что он здесь. Комкала рубашку на груди до ломоты в пальцах и не хотела отпускать. Нет ничего хуже, чем остаться одной. Я так звала его в прошлый раз, а он не пришел… Этого я по-настоящему не могла ему простить – своего одиночества. Только этого, и ничего другого.

Я уткнулась ему в плечо и выдавила между двумя спазмами еле сдерживаемых рыданий:

– Я люблю тебя.

– Знаю, – он прикоснулся щекой к лицу. – Не плачь.

Мы так плотно стояли друг к другу, что между нами не проскользнул бы даже волос.

Глава 54

Чтобы не расплакаться в голос, я прикусила клочок пиджака.

Эмиль терся об меня подбородком – неприятно из-за щетины, но эта скупая ласка послужила спусковым крючком. Я поняла, что не отпущу его, даже если будут отрывать с боем: вцепилась в шею, наверняка причиняя боль.

Ты моя душа, мое сердце – всё, что у меня осталось. Пока жив ты, живу и я.

– Успокойся, – прошептал он. – Я тебя не оставлю. Потерпи.

Эмиль вплотную стоял на коленях, касаясь губами шеи – я чувствовала дыхание и движение губ, но это были не поцелуи. Он словно вел мысленный диалог: они слегка вздрагивали, будто Эмиль хотел что-то сказать.

Ладонями он держал затылок – наручники обжигали шею холодным металлом. Феликсу однажды тоже сковали руки – он не смог разорвать цепь, хотя был в эффекте. И Эмиль не сможет.

– Заканчивай, – сухо сказал главарь. – Попрощался.

Им надоело ждать.

Нас попытались растащить – меня за плечи, его за скованные руки. Я заныла, цепляясь за выскальзывающий из пальцев пиджак, а когда поняла, что не удержу, заорала.