Его невинная жертва

– Я не хочу ни о чём разговаривать и что-то обсуждать.

– Ну, а я хочу!

– Да мне похрен, что ты хочешь, малышка. Это жизнь, и мы не получаем того, что хотим, – резко отвечаю.

Поговорить она хочет. Мы не будем разговаривать. Не сейчас. Потому что могу лишнего сказать.

– Влад…

– Как думаешь, если отправить эту простынь твоему брату, как он отреагирует? – спрашиваю, только чтобы её заткнуть, хотя я предпочёл бы другой способ.

Отворачиваюсь от Камиллы и расстегиваю рубашку. Я хочу спать. С ней. Просто спать. А завтра мы поговорим.

Собираюсь предложить это девушке, когда слышу какой-то шорох.

А затем звук взводимого курка.

Медленно поворачиваюсь.

В двух шагах от меня стоит Камилла и держит меня на прицеле.

Её глаза полны решимости.

Я вижу в них свой приговор.

40

Камилла

Взвожу курок и целюсь во Влада.

Дышу рваными вдохами, сама до конца не понимая, что собираюсь делать. Когда он начал говорить все эти вещи, во мне что-то щёлкнуло. Мне хотелось заставить его замолчать. И когда увидела, что он так небрежно бросил оружие на пол, то не смогла не воспользоваться этим.

Туманов смотрит на меня, и на его лице нет абсолютно никаких эмоций. А мне кричать хочется, бить его, сделать больно, чтобы хоть как-то отреагировал, чтобы знать, что он чувствует хоть что-то.

Я не видела его всю неделю. С ума сходила, гадала всё ли с ним хорошо. Под кожу въелся. Я уверена, что всегда, каждый день, каждую секунду до конца жизни буду думать о Владе Туманове. И как же это больно осознавать, что мои чувства – первые, настоящие – без ответа. Я ему не нужна. Приятный бонус в его мести моему старшему брату.

Влад ухмыляется и идёт на меня.

– И что же будешь делать, малышка Ками? – лениво протягивает.

– Не подходи! – предупреждаю.

– Почему? В упор стрелять будет удобней, меньше крови.

– Я сказала – не подходи! – говорю ещё раз, но он не слушает.

Я отвожу пистолет правее его плеча и стреляю в стену. Звук выстрела оглушает, а Влад даже не шевелится. Он всё так же наступает на меня.

– Ещё один шаг, и я застрелю тебя, – говорю, как можно спокойней, но руки трясутся так сильно, что я боюсь выронить оружие.

Мои угрозы не возымели эффекта. Туманов подходит ко мне вплотную, нависает грозовой тучей. Хочется отступить назад, но я заставляю себя стоять на месте. Дуло пистолета упирается в грудь мужчине, у меня перехватывает дыхание. Поднимаю взгляд на Влада и вижу в его глазах вызов. Он готов идти до конца. Но готова ли я?

– Стреляй, малыш, – голос спокойный, с хрипотцой. – Сюда.

Берёт мою руку с пистолетом и двигает в центр своей груди.

Я понимаю, что должна выстрелить. Закончить страдания. Он похитил меня, мучил, ломал… Но я не могу! Просто не могу! Такое чувство, что Влад залез в самую душу и видит то, что я сама боюсь рассмотреть, показать окружающим.