Его невинная жертва

Я истощена морально и физически, мне нужен покой.

Нахожу кусок мыла и с остервенением начинаю себя намыливать. Надо смыть весь сегодняшний день, чтобы не пахнуть им! Тщательно мою каждый миллиметр кожи, а когда касаюсь себя там, то понимаю, что всё саднит. Паника проносится по венам. Я же всё ещё девственница? Крови не было… А затем сама с себя смеяться начинаю. Какая я идиотка! Девственность – последнее, что должно меня интересовать.

Когда мне кажется, что я более или менее смыла с себя всё, вылезаю из душа. В полотенце выхожу в комнату и вижу, что собаки легли на кровать. Какого чёрта? Такие же противные, как и их хозяин. Подошла к шкафу, натянула трусики и шорты с майкой. Фена здесь, естественно, не нашлось, поэтому сушу волосы полотенцем, как могу.

Подхожу к кровати и ложусь на свободный клочок постели. Сворачиваюсь калачиком. Всё это время, мне казалось, что я не буду плакать, не смогу… Но слёзы начинают бежать по щекам непрерывным потоком, я даже их не смахиваю. Мне выть в голос хочется. Такое чувство, что я за время, что провела в плену, повзрослела на десятки лет. Я поняла, что вообще жизни не знаю. Пусть раньше меня и подвергали опасности, но такого никогда не было… Сейчас же… Я утратила веру в то, что всё будет хорошо. Не будет. Явно не для меня."

"Нутро разрывает от эмоций и боли, я пытаюсь заглушить рыдания подушкой, но не выходит… И тогда я чувствую, как собаки ложатся по обе стороны от меня и начинают тыкаться мордами. Они пытаются утешить меня! Меня это настолько трогает, что даже плакать перестаю. Те, кого я мысленно называла порождением тьмы, на деле, оказывается, сострадательные питомцы. Осторожно я дотрагиваюсь до их морд, глажу за ушами.

– Я ненавижу вашего хозяина, – говорю хриплым от рыдания голосом. – Но когда меня спасут, я заберу вас собой. Обещаю.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон.

***Последующие несколько дней слились в одно пятно. Из комнаты я не выходила и Влада не видела. Но я краем уха слышала, что он уехал. В доме была куча охраны. Мне приносили еду его люди. Я знала, что мне можно ходить по дому, но я этого не делала. Такая депрессия напала. Даже еду я запихивала в себя, чтобы хоть какие-то силы были…

Пора прекращать себя жалеть! Этот ублюдок, видимо, этого и добивается! Хочет сломать меня. Хрен ему.

После завтрака я снова лезу в шкаф и нахожу там леггинсы и широкую футболку, надеваю на себя. Обуви у меня нет. Мелкие ранки на стопах ещё побаливают, но терпимо. Аид и Лилит внимательно следят за моими передвижениями по комнате.

– Идем гулять, – говорю собакам и выхожу за дверь, а они за мной.

Прямо напротив моей комнаты вижу сидящего на стуле мужчину. Я сначала теряюсь, а затем выпрямляю спину и, не обращая на него никакого внимания, продолжаю идти по коридору.