Его одержимость

Градус напряжения возрастает, я пытаюсь вырваться и спрыгнуть с колен этого варвара, но его рука крепко держит, не отпускает. Вещи, о которых они говорили, просто ужасны. Впервые за все время пребывания я испытываю животный ужас. После такого ведь не живут. Так обычно говорят при тех, кого не планируют оставлять в живых.

– Я никому не скажу… – сиплю сквозь режущий ком в горле, пелена слез застилает глаза. – Пожалуйста.

– Иди в комнату! – холодный отстраненный голос пленителя неумолим. – Я приду через час. И лучше тебе не истерить, Вера!

Я не могу посмотреть на него, ужас охватывает каждую клеточку моего тела. Его хватка ослабевает, и я, не мешкая, пулей несусь в ту спальню, в которой очнулась. Как только оказываюсь в ней, закрываю дверь и прислоняюсь к ней, скатываясь на пол. Прикрываю ладонью рот, чтобы ни крика не вырвалось, привлекая внимание этого бандита. Боже, куда ты влипла, Вера?!

Глава 8

Я сижу в комнате, как мышка, затаившись и стараясь не издавать ни звука. Как вдруг слышу четкие шаги по лестнице – сначала глухие, а затем они звучат все четче и четче. Я юркаю в кровать, все также завернутая в эту пресловутую простыню, и смотрю в страхе на дверь. Затем мужчина останавливается, кажется, что слышу его дыхание, а затем наблюдаю, как в замедленной съемке поворачивается вокруг своей оси дверная ручка. Сначала по полу проходит полоска света, а затем я вижу ноги Артура, поднимаю глаза вверх и натыкаюсь глазами на его волевой подбородок. Сглатываю, боясь предстоящего.

– Ждала, – констатирует он, усмехается так по-мужски, аж зубы от его ухмылки сводит.

– Не спалось, – поджимаю губы, невольно показывая характер.

Но никакого ответа на мою дерзость не следует. Он просто наблюдает, следит за моей реакцией, и от этого молчаливого внимания мне становится не по себе.

– Запомни, девочка, урок четвертый, – присаживается в кресло напротив кровати и постукивает пальцами по подлокотнику. – Запрет откровенной одежды.

– Ч-что? – подгибаю ноги под себя, не спуская с этого мужика глаз.

Меня немного трясет: не то от холода от приоткрытого окна, не то от непонимания того, что будет дальше.

– Ты шлюха, – говорит ленивым тоном, скользя взглядом с моего лица до пальчиков на ногах.

Я открываю рот, вскакиваю, упираясь коленями в матрас.

– Да как ты… Смеешь… – последнее говорю тише, поскольку его взгляд меняется, становясь настолько холодным, что у меня мороз по коже.

– Заткнись и слушай, – его голос полон льда, глаза, словно острие клинка.

Я часто дышу, практически задыхаясь, а ему хоть бы хны. Он сидит в кресле, будто король или император, смотрит на меня, как на низшую ветвь эволюции.

– Ты доступная девка, но с этим мы будем бороться, звереныш, – произносит спустя несколько минут.