Его подлинная страсть

Вы видели таких самоубийц, господин эксперт? Или это такое своеобразное чувство долга перед своей семьей? Заплатить два миллиона долларов и убить самого себя, не позволив себе даже переехать в новый дом и порадоваться вместе со своей семьей! Это уже какая-то сверхглупость. Поэтому я уверен, что его смерть была насильственной. Можете в этом не сомневаться. Это доведение до самоубийства, что тоже является убийством по законам любой страны, тем более нашей.

– В таком случае нужно понять, кто был заинтересован в его смерти, – сказал Дронго.

– Для этого вы сюда и приехали, – напомнил Мэтьюз. – Я говорил с некоторыми своими друзьями и попросил их найти материалы дела. Вам выдадут копию решения суда, копию протокола вскрытия, копию самого дела, которое было закрыто. Поройтесь в нем. Я думаю, при желании там можно что-то накопать. Поищите, кто в последнее время входил в контакт с этим брокером и кому было выгодно его устранение. Все сделано очень умно и профессионально, наша уголовная шпана уже давно так не работает. Известные семьи мафии были в шестидесятые-семидесятые годы. Сейчас они превратились в жалкую тень своего былого величия. При современной технике и возможностях следствия мафиозные семьи кажутся дурацким анахронизмом прошлого века.

Официант принес бутылку вина, показал ее гостю. Тот достал очки, надел их, внимательно прочитал этикетку, затем сделал знак, разрешающий открыть бутылку. Официант откупорил бутылку и, подождав несколько секунд, налил немного вина в бокал Мэтьюза. Тот взял бокал, повертел в руках, принюхиваясь к аромату. Попробовал и удовлетворенно кивнул.

– Всем троим, – приказал он, даже не спрашивая, будут ли его собеседники пить или нет.

Официант разлил вино в бокалы. Мэтьюз поднял свой бокал. И ничего не сказав, выпил напиток маленькими глотками.

– И учтите, что дело закрыто, трупа уже нет, его кремировали и доказать практически ничего невозможно, – добавил он."

"– А патологоанатом, который дал неправильное заключение, – спросил Дронго, – он еще в Нью-Йорке?

– Да. Профессор Рутенберг, – сообщил Мэтьюз, – светило нашей медицины. Заключение подписал лично.

– Никто не пытался с ним поговорить?

– Конечно, нет. Разве можно прийти к известному врачу, профессору и сказать ему, что он лжец, подделывающий документы?

– Нельзя, – согласился Дронго, – а как семья погибшего? Она тоже молчит?

– Два миллиона долларов, – напомнил Мэтьюз, – за такие деньги его родня и молчит. Иначе неминуемо всплывет вопрос: кто и почему за них заплатил, если со счетов брокера не было переведено ни одного доллара?

– Невозможно проследить, откуда пришли деньги?

– Наверное, можно. Но тогда нужно публично признать, что Томлинсон и его коллеги из полиции полные профаны.