Его подлинная страсть

Ведь она стала, по существу, пособницей убийц, когда согласилась привезти свою подругу в офис и забрать кассету из магнитофона. Если бы она этого не сделала, возможно, сотрудники полиции и ФБР отнеслись бы к этому событию иначе и она осталась бы жива. Поэтому не вините себя в том, что произошло.

– Все верно, – согласился Дронго, – но любое убийство во время моих расследований я считаю своей личной трагедией и своей личной ошибкой, простите, господин Лоусон.

– Не будем об этом, – махнул рукой Лоусон, – мы не могли даже предположить, что наше расследование зайдет так далеко.

– Нужно было просчитать все возможные варианты, – сказал Дронго, – в том числе и возможность подключения неизвестных к телефону матери убитой госпожи Чжан. Но я оказался беспечным. И конечно, я не мог ожидать, что наши визави используют вертолет. Кажется, это впервые в моей практике, когда против меня используют такую грозную игрушку.

– Не против вас, – возразила Вирджиния, – а для себя.

– Это всего лишь игра слов, – вздохнул Дронго, – а женщина погибла. Иллюзорность человеческой жизни такова, что мы часто не задумываемся над смыслом своего существования. Каждая минута бесценна. Минуты бегут одна за другой, превращаясь в часы, потом в дни, месяцы, годы. И однажды мы обнаруживаем, что жизнь потрачена напрасно. Всегда бывает обидно за таких людей. Может, поэтому я так ценю жизнь, в том числе и чужую.

Вирджиния задумчиво взглянула на эксперта, но ничего больше не сказала. В город они прибыли уже в десятом часу вечера. Когда подъехали к отелю, Дронго обратился к Вирджинии:

– Спасибо, что привезли. Извините, что я все время молчал. Слишком много разных событий, и не всегда самых приятных.

– Я понимаю, – кивнула Вирджиния.

Дронго ступил в холл отеля, прошел к лифтам и, поднявшись наверх, открыл дверь ключом в свой сюит. Раздеваясь на ходу, он прошел в ванную комнату, чтобы принять горячий душ, когда услышал, как в дверь позвонили. Чертыхнувшись, надел гостиничный халат и подошел к дверям. Посмотрел в глазок. Там стоял незнакомый мужчина лет сорока. Широкоплечий, мрачный, с жестким выражением глаз и губ, какие бывают у представителей правоохранительных органов.

– Что вам нужно? – спросил, не открывая двери, Дронго.

– Добрый вечер, – представился незнакомец, – я Уолтер Беверидж, инспектор полиции. Разрешите войти?

– Что случилось, инспектор? – спросил Дронго. – Чем я вызвал интерес ко мне?

– Сегодня утром вы были в клинике профессора Рутенберга, – напомнил инспектор, – нам нужно поговорить.

– Был, – кивнул Дронго, – хотя я нигде не говорил, что живу в «Уолдорфе». Как вы меня нашли?

– Может, вы меня впустите в свой номер, чтобы я не кричал в коридоре? – попросил инспектор.