Его Сиятельство Бессмертный

Мозг, он ведь командует телом не только когда оно живое. С умертвиями так же.

Хотя я и изначально не планировал поднимать Нестерова — не заслужил он. Пусть страдает за свои грехи!

«А-а-а-а!!! — верещала душа Нестерова. — Хватит! Остановись!»

Её выгибало дугой от нестерпимой боли.

«Это тебе стоило остановиться, когда ты решил натравить металлических крыс на своих родственников и верных роду людей», — хмуро ответил я.

Нестеров заорал ещё сильнее. На его душе начали появляться тёмно-зелёные круги. Которые, правда, тут же затягивались.

«Смерть» разъедала его душу. Но не торопилась сжирать её, предпочитая растягивать удовольствие.

«А-А-А!!! Что происходит⁈ Почему-у-у!!!»

«Потому что душа твоя черна, — хмуро пояснил я. — Люди сейчас верят, что праведники попадают в Царствие Небесное. Но это, конечно же, не так. Неважно, как жил разумный, его душа просто растворяется между землёй и небом. Отдаёт свою энергию обратно миру, если тебе будет угодно. Вот только есть один нюанс, граф Нестеров».

Я холодно улыбнулся под своей маской. Если бы мой оппонент был всё ещё жив, он бы ничего не заметил.

Но сейчас он и сам мог видеть мою душу. Он инстинктивно понимал, кто стоит перед ним.

Он поддался ужасу, и душа его затряслась пуще прежнего, стала быстрее покрываться тёмно-зелёными пятнами. И каждое появившееся пятно дарило чёрной душе ещё большую агонию.

«Всё верно, граф Нестеров, — усмехнулся я. — Миру нужна разная энергия. И злая, как говорят люди, и добрая. Миру всё равно. Вот только он принимает каждую энергию по-разному. Если вокруг человека во время его жизни кружил свет, если сам он жил светлыми помыслами, то его душу мир принимает и растворяет бережно да нежно.

Но таких, как ты, будто бы пропускают через тёрку. Души тварей, вроде тебя, мир прокручивает как будто бы целую вечность. Больно, да?»

«Хватит!!! Хватит, прошу тебя, Хозяин Смерти!!! Отпусти меня!!! — завопил он. — Ты ведь можешь⁈ Можешь избавить меня от страданий⁈»

«Нет, — усмехнулся я. — Избавить не могу. Но я могу уменьшить их. Если расскажешь, кому ты звонил, когда крысы напали на особняк.

Кто приручил Матриарха и натравил монстров на дом раньше⁈»

«Скажу!!! Скажу!!! Это барон Порткин! Он овладел искусством приручителей!!!»

Я недоумённо замер. Порткин? Это фамилия мне знакома. Да и сам Порткин, который был секундантом на дуэли со стороны Завойских тоже. Но я не чувствовал в нём стихию жизни, необходимую приручителям.

«Порткин? — хмуро повторил я за ним. — Отец баронессы Завойской?»

Душа Нестерова завопила с новой силой от нестерпимой боли.