Его величество бастард

Когда она вернулась в комнату, кровать уже была застелена, а на покрывале разлеглись три наряда потрясающей красоты. Такого тонкого кружева Венделин не видела уже давно. Последний раз — когда матушка демонстрировала ей свое передающееся из поколения в поколение приданое. Только там все было пожелтевшее от времени и в пятнах неизвестного происхождения, а тут явно новое, только что сплетенное. Девушка благоговейно провела кончиками пальцев по окантовке, представляя, на сколько полезных вещей это можно было бы обменять в подземелье. Ладонь сама по себе сжалась в кулак.

Если бы не война, сейчас они в Тираярне тоже могли бы щеголять в кружевах и шелках, и кататься на лошадях и в мобилях. Годы в подземельях унесли не только жизни и привычный ранее комфорт, но и множество технологий, отмерших за ненадобностью.

Как делать шелк, если собрать куколок шелкопрядов в нужном количестве даже для одного отреза невозможно? Если каждый день стоит выбор: красота или еда, удобство или безопасность — понятное дело, разумный человек предпочтет второе и будет прав. Только вот потом, когда все устаканилось, восстановить многие навыки оказалось просто невозможно. Да и незачем.

Другой — новый — быт диктовал иные потребности. И роскошным платьям, корсетам и шляпкам под землей не место.

— Миссис Ладинье эти платья уже не понадобятся, — превратно истолковав ее замешательство, пояснила Малви. — В ее положении тугие корсажи нельзя, а через год мода так поменяется, что их все равно только выбросить можно будет. Так что меряйте, не думайте. Сейчас подгоним так, будто на вас шито было!

Словно в ответ на ее слова в комнату постучали.

Три девушки — ненамного старше самой Венди — под предводительством солидной дамы быстро оккупировали всю комнату. Помимо платьев, которые водрузили на неизвестно откуда взявшиеся болванки-манекены, помещение заполонили коробки со шляпками и обувью, потому что нога у Венделин, увы, с хозяйкой дома не совпадала, а надевать чужой головной убор, по мнению модистки, негигиенично.

Саму Венделин водрузили, как неодушевленный предмет, на табуретку и битых полтора часа вертели во все стороны, обмеряя и подгоняя по фигуре не только корсажи, но и перчатки, чулки и обувь. Горничная внимала всем ценным указаниям, а важные моменты даже записывала. Особо ее волновали стили причёсок, которые рекомендовались при том или ином фасоне.

К концу экзекуции Венди уже распирало от невысказанного. Впервые она отчаянно пожалела, что притворилась немой. Очень уж хотелось наорать на бойко наседавших швей, а желательно и вовсе выставить их вон, но она держалась, понимая, что если хочет попасть на церемонию, нужно соответствовать внешне.

Вообще-то, если честно, Венделин попадать ни на какую церемонию не хотела.