Его звезда

Правда, потом меня клонило в сон, в чем себе не отказывала, но заставляла себя просыпаться по будильнику, иначе была бы мишкой в зимней спячке.

Иногда открывала электронную почту. Все срочные рабочие вопросы в праздники решали через Эмина, меня только ставили в копию письма, дабы я была в курсе, что происходит на работе. В социальные сети заходила без интереса, читала сообщения, а-ля подруги спрашивали, где я тусуюсь, в какой стране нахожусь и почему у меня с прошлого года нет ни одной новой фотографии на личных страничках. Ни одна не получила от меня ответа, было плевать, что обидятся, увидев, что прочитать-прочитала, а ответить поленилась.

Или скажут в спину «сука», «выскочка», «стерва», пошлют на мою голову «ласковые» названия.

Листаю «Инстаграмм», лента заполнена новогодней тематикой. Вбиваю в поисковике тэг #семья. Хочется посмотреть милые, уютные фотографии семейной идиллии. Сразу же появляется калейдоскоп счастливых лиц, некоторые заставляют улыбаться, даже тихо посмеяться. Тут натыкаюсь на фото с выписки из роддома. Какой черт меня дернул зацепиться взглядом в разнообразии ленты именно за эту фотографию, не знаю, но нажимаю и перехожу на аккаунт.

Он в открытом доступе у какой-то девушки из Чечни. Данное событие выставлено в карусели, смотрю каждую фотографию, только на последней палец замирает над экраном, читаю подпись и комментарии: «Забираем наследника Умаевых» с кучей радостных смайликов, а внизу все желают здоровья малышу, на незнакомом мне языке что-то радостное шлют автору поста, если верить рядом стоящим смайлам. Фото выставлено четыре дня назад.

Я смотрю прямо в глаза Эмину.

Он стоит по центру, не улыбается, никаких эмоций в отличии от окружения, а толпа собралась внушительная. Чуть ниже я нахожу ролик, понимаю, что не стоит его смотреть, не рвать себя на части, но перебороть желание все увидеть своими глазами не могу.

Музыка без слов с восточным мотивом. Много машин, все улыбаются, профессиональный фотограф фотографирует, а видеоператор это фиксирует. Среди встречающих как старшее поколение, так и молодое, впечатление, что родился очень-очень важный человек для этих людей. Тут камера выхватывает подъезжающий джип.

Сжимаю зубы, когда вижу, как из него выскочил Булат с широкой улыбкой, судя по его виду, совесть не мучает и обо мне совсем не думает. Из машины выходят еще трое: двое незнакомых мне мужчин и один, из-за которого я сейчас судорожно сглотнула. Эмин совсем не смотрит на камеру, не улыбается, сдержан на эмоции. Только когда к нему подходит какая-та женщина, на губах еле заметная улыбка. На фоне всеобщей радости его сдержанность, холодность очень сильно бросается в глаза.