Его звезда

Алена присаживается рядом со мною, терпеливо ждет окончание моей истерики, а я не могу успокоиться, меня выворачивает наизнанку от палитры эмоции, от болезненной нежности до жгучей ненависти. Перед глазами мелькают картинки, как из мелодрамы, ночи с Эмином, как из ужастиков, ночь с Булатом. Они переплетаются между собой, накладываются друг на друга, но никаких совпадений нет, сюжета тоже нет. Сейчас я проклинаю тот день, когда в жизни моей семьи появился дядя Шахид, ведь из-за его родственников я сейчас в раздрайве чувств, не знаю, что делать дальше и куда сбежать от свалившихся проблем.

— Господи, как я ненавижу их! Двоих!!! Ненавижу!!! — бью кулаками по матрацу, обхватывая потом ладонями голову, переплетая на затылке пальцы.

— Не хочешь рассказать, что случилось? — осторожно спрашивает подруга, я резко вскидываю голову, тяжело дыша, смотрю на ее лицо. Она сейчас полностью готова меня выслушать, а я готова все рассказать, ибо вся ситуация вокруг меня и двух братьев тяготит и тянет на дно депрессии, из которой возможно никогда не выберусь, если сейчас промолчу.

— Что случилось? — истерически смеюсь, садясь на кровати, скрестив ноги по-турецки. Зачесываю волосы рукой назад, заплетаю в косу и отпускаю концы."

"— Ничего особенного, с одним переспала добровольно, а другой меня изнасиловал! — Алена шокировано округляет глаза, а меня уже несет. Теперь пока не выговорюсь, не успокоюсь.

— Знаешь в чем прикол? Прикол в том, что они братья между собой, не родные, но среди чеченцев это мелочь, все там друг другу братья и сестры. Кавказ же чтит родственные узы и прочие семейные ценности, — язвлю, вспоминая обман Эмина.

 — Однако это не помешало Эмину скрыть свой статус женатого человека и пойти у меня на поводу, поддаться моей провокации и переспать. Если бы я знала, что у него жена, да еще беременная, я никогда не посмотрела в его сторону, не дышала бы с ним одним воздухом! Но если мне дадут возможность все повернуть вспять, я вновь выберу его для первого своего раза, только сердце свое глубоко спрячу от чувств, все мужики по своей сути кобели.

— А другой… — смахиваю слезы со щек, облизываю внезапно пересохшие губы, на минуту замолкая.

О Булате говорить трудно, физически больно. — Другой был моим другом, ровно до того момента, пока не увидел мою сформировавшую грудь и не стал мечтать оказаться на мне сверху. Пять лет мы с ним соблюдали дистанцию, при встречах держались, как хорошие знакомые, а потом…потом мне исполнилось восемнадцать, погибли родители, я осталась совсем одна. Эмин был рядом, поддерживал, а Булат видимо все произошедшее расценил, как зелёный цвет по отношению ко мне.