Его звезда

Оставить ребенка? Можно убедить себя в том, что крошка ни в чем не виноват, а он действительно не виноват, но вот видеть перед глазами последствия одной ненавистной ночи, не хотелось бы. Была еще причина, почему я не рассматриваю вариант, как родить для себя: Булат тогда навсегда войдет в мою жизнь и будет ее отравлять одним своим присутствием, принуждать меня делать то, что ему угодно. Я на все сто процентов уверена, что он не оставит меня в покое, даже если женится, и жена нарожает ему кучу законных наследников. Я его наваждение, его наркотик, его зависимость.

— Стелл, — Алена выдергивает меня из своих мыслей, вопросительно смотрю на подругу.

 — Ты серьезно решила делать аборт? А что если отцу ребенка рассказать все, и он женится на тебе?

— Ты серьезно? — смеюсь, — Я на сумасшедшую похожа?

— Любому поступку можно найти оправдание.

— То, что он сделал — оправданию не подлежит. Я не собираюсь ему что-то рассказывать, тем более таким способом вынуждать на себе жениться. И потом, даже если оставила бы этого ребенка, я могу себе позволить его содержать без присутствия отца. Булат мне не нужен ни в качестве отца, ни в качестве мужа, любовника подавно.

— Я понимаю, что у вас как бы не совсем нормальная близость была, но скажи, по-честному, если бы этот ребенок был от Эмина, ты тоже сделала аборт?

— От Эмина? — переспрашиваю, а у самой от одного имени все тело дрожит, мысли резко стопорятся, пытаюсь осмыслить сказанное Аленой. — Я не думала об этом. Но, — улыбаюсь, мечтательно смотря поверх головы подруги куда-то в пространство.

— Если бы это был ребенок от Эмина, я бы его любила сильно-сильно, он бы стал моим лучиком, моим солнышком, моей нежностью и нерастраченной любовью.

Я бы полностью растворилась в этом малыше.

— И тоже не сказала бы?

— Нет. У него семья, ребенок, зачем мне рушить то, что там очень чтят и берегут. Мне бы с лихвой хватило иметь его частичку для себя. Я его уважаю, даже несмотря на то, что промолчал, что поддался слабости, он человек, живой, но самый лучший. Для меня! — смахиваю слезы с щек, рассматриваю потолок, жду, когда поток воды из глаз остановится. — Не знаю, что к нему чувствую, но при мысли о нем мне тепло, мне хорошо. Я не боюсь его, как, например, Булата.

А Булат…псих, если он узнает о ребенке, он просто свяжет меня по рукам, он не даст мне свободно дышать, не даст построить никаких отношения, считая, что я теперь его собственность навсегда. Мне никак нельзя иметь от него ребенка, ради себя и своей жизни. Понимаешь?

— Да, — глухо соглашается Алена.

Перекус проходит в молчании, после этого неторопливо возвращаемся к машине, едем в клинику. За стойкой администратора нас встречает с улыбкой девушка Вера, если верить табличке с именем.