Его звезда
Жизнь всегда делится на До и После. Хочешь или нет, но порой тебя разворачивают на 180 градусов, все привычное меняется и становится неизвестным. В жизни До у меня было все: любящие родители, богатство, роскошь, гламурные подруги, ухажеры. В жизни После у меня ничего не осталось от беззаботного прошлого, даже собственная жизнь оказывается в руках человека, которого позже полюбила всей душой. Только между нами много "но".
— Да я доеду на такси!
— Я. Тебя. Отвезу, — чеканит каждое слово Булат рядом с моим ухом, опаляя кожу своим горячим дыханием. Я откидываю голову назад, чувствую, что теряю равновесие, хватаюсь за плечи Булата. Пьяный мозг сигнализирует об опасности, но у меня напрочь притуплен инстинкт самосохранения. Позволяю Булату взять себя за локоть и вывести из зала, забрать вещи из гардеробной. Выйдя из клуба, вздрагиваю от холода, быстро иду к его машине.
— На чашку кофе не рассчитывай, — бормочу, съеживаюсь на сиденье, прикрыв глаза. Тепло салона, тихая музыка, приятный запах — разморило меня.
— Я и не напрашиваюсь, — реагирует Булат, прежде чем я провалилась в поверхностный сон.
15 глава
Мне снится запах парфюма Эмина, смешанный с нотками табака. Морщу нос, он вроде не курит, но глаза не открываю, лишь сильнее прижимаюсь щекой к его груди, слушая размеренный стук сердца. Чувствую себя в какой-то невесомости иль в другой реальности, как бы спала, как бы понимала, что не сплю.
Осторожно укладывают на диван, снимают шубку и сапожки. Судорожно вздыхаю, переворачиваюсь на бок. Мозг находится в состоянии сна, при этом чутко улавливаю тепло от рядом находящего человека.
Ласково гладит по волосам, сердце радостно замирает, а где-то на задворках памяти, как в немом кино, всплывают картинки нашей ночи с Эмином в деревне, когда он так же осторожно прикасался ко мне, тайно целовал.
Теплые губы действительно накрывают мои, хмурюсь, не спешу отвечать на поцелуй во сне. Помню, что губы Эмина мягкие, местами могли жестко перехватить инициативу, а сейчас эти изначально были в позиции лидера.
Распахиваю глаза, но темнота не позволяет увидеть четко лицо, склонившегося человека.
— Эминнн… — стону его имя, подставляясь под нетерпеливые руки, которые тут же замирают. Становится холодно, потому что тело, которое меня согревало, прижимало к дивану, резко отстраняется.
— Эмин? — голос не Эмина режет слух, словно кончик ножа скользит по поверхности стекла.















