Эхо вины

На диване лежало несколько последних номеров газет. Фредерик схватил вчерашнее издание, которое лежало сверху. Крупные заголовки на первой полосе кричали о двух убийствах маленьких девочек. «Куда смотрит полиция?» – называлась одна из статей. Ее автор разрабатывал версию о том, что виновником этих двух случаев является один и тот же человек. Обе девочки, четырехлетняя Сара Алби и восьмилетняя Рейчел Каннингэм, жили в Кингс-Линне. И та и другая пропали средь бела дня, и никто ничего не заметил. Обеих изнасиловали, задушили и бросили в отдаленных уголках, куда, впрочем, легко было добраться на машине.

«Жители Кингс-Линна страшно обеспокоены, – утверждалось в статье. – Родители больше не разрешают детям играть в одиночку во дворе и активно организуют школьный транспорт – это гарантирует, что дети не окажутся без присмотра по дороге в школу и обратно. Все больше говорится о необходимости создания чрезвычайной комиссии по расследованию этих чудовищных преступлений».

Фредерик знал, что чрезвычайные комиссии нещадно пожирают и без того скудный полицейский бюджет, однако он признавал, что в этой ситуации промедление недопустимо.

Тонкое политическое чутье Квентина подсказывало ему, что эту животрепещущую тему можно с успехом использовать в предвыборной борьбе.

Однако в данный момент ему было не до политики. У него появились личные проблемы, неведомые ему раньше. Чтобы хоть как-то отвлечься, он стал читать газеты с первой до последней страницы, даже спортивную колонку, которая обычно почти не интересовала его. Когда сквозь шторы начали пробиваться первые лучи рассвета, голова Фредерика безвольно упала на спинку дивана и он в полном изнеможении заснул.

2"

"К Ливии окончательно вернулась память, но она не знала, радоваться ей или огорчаться по этому поводу. Наверное, лучше для нее было стереть из памяти кое-какие детали. Снова и снова перед ее глазами вставала одна и та же картина: Натан выталкивает ее за борт «Одуванчика», над ее головой простирается бескрайнее ночное небо, а внизу зловеще плещутся черные морские волны. «Живо за борт! Прыгай!» – звенел в ее ушах оглушительный вопль мужа.

В тот момент ей показалось, что она прыгает в небытие, Ливия не слишком любила воду, не испытывала страсти к морю, не находила никакой прелести в кораблях.

Она очень боялась утонуть, и никогда не смотрела фильмы про кораблекрушения.

Женщину не покидало чувство, что она заглянула смерти прямо в глаза, в ее распахнутые пустые глазницы, что она с трудом вырвалась из ее цепких объятий. Ливия понимала: она жива. Она осознала это в тот самый момент, когда сумела выкарабкаться из ледяной морской пучины на спасительный резиновый плотик.