Эхо вины

Он считал, что служить домработницей – вовсе не тот уровень для Ливии, однако ничего лучшего предложить не мог.

Просторный и уютный дом с великолепным видом на бухту располагался на самом краю Данвегана. Ливия не могла нарадоваться, глядя на это жилище. Добродушные хозяева, с которыми приятно было поболтать, нетяжелая работа. Для нее не составляло большого труда ухаживать за садом, который оказался просто огромным. Ливии он нравился до безумия.

И все бы хорошо, но только погода постоянно подводила. Этим летом дожди шли невероятно часто, и Ливии было не совсем понятно, почему англичане проводят отпуска именно здесь, в этой промокшей до нитки части земного шара. Но она тут же уловила различие между своим и их образом жизни – таким, когда под ногами ощущается твердая земля, когда имеется сад, обнесенный кирпичной оградой, теплый камин и порядок во всем.

Она с большим удовольствием приходила в этот дом, протирала подоконники, до блеска чистила кафель на кухне, ставила свежие цветы в вазу, красовавшуюся на большом столе в гостиной. Когда дожди давали себе передышку, Ливия обсаживала плющом южную сторону дома и подстригала газон, расположенный в одном из уголков большого сада. Она чувствовала умиротворение, неведомое ей уже с очень давних пор.

Хрупкий мир, поселившийся в ее душе, улетучивался каждый раз, когда она возвращалась на свой корабль. Натан и Ливия жили именно на яхте, а вовсе не в доме на Гебридах или Нормандских островах. Лучшей участи им не приходилось ожидать и на берегу южных морей с пальмами на белом песке. Разве Ливия была рождена для кочевой жизни? Она ненавидела порты, терпеть не могла колеблющиеся под ногами доски. Ее страшно раздражала теснота и тяготило отсутствие домашнего очага.

Но тем не менее завтра они выходят в открытое море.

Четверг, 17 августа 2006 года

Натан уютно устроился в кокпите «Одуванчика», привалившись спиной к переборке каюты. На часах была половина десятого вечера. Дорогое термобелье, которое он носил, оправдывало себя здесь, на севере, даже несмотря на то что стоял август. Морской ветерок, по-вечернему прохладный, щекотал кончик его носа и легонько касался щек. Успокоившись после недавней вспышки гнева, он чувствовал себя немного лучше.

Натан не на шутку разозлился на Ливию, да и на самого себя, что было еще хуже. Дело в том, что он опять уступил ей. Собственно, уступать ему приходилось часто – лишь бы не слышать ее пропитанных слезами монологов. Натан собирался сниматься с якоря рано утром, через час после полной воды. Отчаливать из Портри необходимо было ровно в шесть, чтобы миновать пролив Саунд-оф-Харрис при свете дня.