Эхо вины

После всех тех дней и ночей, что они провели наедине в Ферндейл Хаусе, даже не думая о том, чтобы оказаться в одной постели, они удивлялись теперь накалу страсти, охватившей их после того, как они покинули материк и оказались словно в другой реальности.

– Нам придется вернуться, – вздохнула Вирджиния через некоторое время. – Скай и этот дом – ведь это не навечно.

– Знаю, – ответил Натан.

С обескураженным видом Вирджиния покачала головой:

– До сегодняшнего дня я совсем не обманывала мужа…

– Ты считаешь это обманом?

– А ты нет?

На некоторое время Натан задумался:

– Так получилось.

Выбора у нас не было. Мы не могли ничего с собой поделать. С тех пор, как я увидел твое фото, твой римский портрет, я сразу понял…

– Что ты понял? Что хочешь переспать со мной?

Он усмехнулся:

– Что я снова хочу возродить к жизни ту женщину. И теперь смотрите все – вот она!

Глядя на огонь, Вирджиния сделала еще один глоток вина.

– А что ты чувствуешь, когда думаешь о Ливии?

– Честно говоря, до этого момента я о ней и не думал. Может быть, ты вспоминала Фредерика весь день напролет, а?

Он посмотрел на нее с такой деланной свирепостью, что Вирджиния рассмеялась:

– Нет, конечно.

Но сейчас я думаю о нем. Я ломаю голову, что же мне ему сказать?

– Лучше всего правду.

– А ты скажешь Ливии правду?

– Конечно.

– Что именно ты скажешь?

– Что я люблю тебя. А ее никогда не любил.

Вирджиния сглотнула слюну.

– Думаю, и я никогда не любила Фредерика, – тихонько пробормотала она, глубоко вздыхая. Она понимала, что ее муж не заслужил таких слов, такого отношения к нему. Однако это была правда.

– Фредерик появился в моей жизни, когда мне была необходима поддержка. Я чувствовала себя очень плохо и одиноко.

После смерти Томми, после ухода Майкла в никуда… Фредерик был такой заботливый, понимающий. Он любил меня. От него исходили тепло и защита. Он стал гаванью, куда я могла спокойно причалить. Но я его не любила. И поэтому я так и не смогла очнуться от того оцепенения, в которое повергла меня гибель Томми. Я так и осталась одинокой, только с Фредериком ощущала одиночество не так остро, как раньше.

Она поглядела на Натана:"

"– Ты со мной согласен? Ты тоже считаешь, что рядом с нелюбимыми мы так и остаемся одинокими?

– Да, наверное, ты права.

Это так, если человек полностью свыкся со своим одиночеством. И даже если он больше не один, то все равно одинок.

– Я просто омертвела от одиночества! – воскликнула Вирджиния. – И только после рождения Ким мне стало чуточку лучше. Но ведь она всего лишь ребенок. Она не может быть мне настоящим другом.

Кончиками пальцев Натан нежно погладил ее по щеке. В последнее время ей все больше и больше нравилась нежность его крупных, сильных рук.

– Но теперь у тебя есть я, – прошептал он.