Эхо вины

– Ты… ты устраиваешься с ним в Данвегане, в нашем доме, и теперь говоришь мне по телефону запросто, безо всяких обиняков, что ты его любишь?

– Ты задал мне вопрос и получил честный ответ.

Ему стало немного дурно. Он чувствовал себя так, будто продирается по тесным закоулкам страшного сна.

– И с каких это пор? С каких пор в вас открылась такая непобедимая страсть? С того момента, как он объявился здесь, в Ферндейле?

Голос Вирджинии звучал вымученно.

– Я поняла это лишь здесь, на Скае. Но я думаю…

– Так. И что ты думаешь?

– Я думаю, – продолжала она тихо, – что я влюбилась в него с первого взгляда.

Тоже здесь, на Скае. Сразу же после крушения яхты.

Фредерику казалось, что стены комнаты пляшут и медленно надвигаются на него.

– Так-так. Значит вот в чем причина такой самоотверженной благотворительности! А я-то ломал себе голову: и почему ты никак не успокоишься, Почему все протягиваешь и протягиваешь свою щедрую руку абсолютно чужим людям! Теперь все становится на свои места. Получается, Натану Муру нужна была не только твоя щедрая рука, а нечто совсем другое!

– Я понимаю твои чувства. Тебя это задело, и ты…

– Ах, вот как? Ты понимаешь мои чувства! А ты можешь представить себя на моем месте? Что, если бы и я вот так исчез, а потом вдруг заявил тебе, дескать, извини, я нашел себе другую?

– Это было бы ужасно.

Но… но я ничего не могу поделать, Фредерик. Все уже случилось.

Шок постепенно отступал. Стены снова стояли прямо, дыхание у Фредерика восстановилось."

"– Ты в курсе, что нарвалась на обманщика и прохиндея? – холодно осведомился он.

– Фредерик, я понимаю, что ты…

– Он хотя бы признался тебе в том, что он никакой не писатель, этот знаменитый автор бестселлеров? Или он продолжает хвастаться своими небывалыми успехами?

– Не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Не понимаешь? Так поговори с Ливией! Кажется, ты забыла, что твой новый любовник женат! Но это, похоже, нисколько тебя не волнует. Как и то, что ты сама замужем. Разве это могло помешать тебе запрыгнуть в кровать к другому мужчине!

Она молчала.

«Ну еще бы! Что же на это скажешь?!» – подумал Фредерик гневно.

– Дело в том, что он не опубликовал ни одной, даже самой завалящей книжонки! В природе не существует такого издателя, который захотел бы печатать его сумбурную муть! Твой Мур жил последние двенадцать лет исключительно на средства своего тестя, а после его смерти отнял у Ливии все ее имущество.

Такой уж почерк у этого прилипалы. Но разве это кого-нибудь интересует, если он хорош в постели? Верно я говорю?

– Что я должна отвечать на это? – беспомощно спросила она.

– Ты меня об этом спрашиваешь?! – заорал он и швырнул трубку.

Он свирепо смотрел на телефон, будто бы невинный черный аппарат мог объяснить ему причины этого неслыханного кошмара.