Эхо вины

Вирджиния чувствовала облегчение, что ей не пришлось объяснять мужу, кому она одолжила свой автомобиль.

Сидя в кафе, они долго не знали, с чего начать. Вирджиния замечала, с каким обостренным вниманием смотрит на нее Фредерик, и она знала, что именно он видит. Несмотря на вчерашнюю выходку Ким и на огромные переживания из-за ситуации в целом, Вирджиния выглядела очень счастливой. Такой она увидела себя в зеркале, и оно не обманывало ее. Скрыть это состояние было уже невозможно. Румяные щеки, сияющие глаза, особое внутреннее свечение – все это выдавало в ней радость, даже когда она серьезно задумывалась.

Ее былую печаль как рукой сняло. Она снова была такой же бойкой и живой, как в юности, когда на нее смотрели десятки восхищенных мужских глаз. Именно такой, двадцатилетней, она увидела себя в зеркале после волшебной ночи, проведенной с Натаном. К ней вернулся не только веселый, задорный, слегка вызывающий блеск в глазах – к ней как будто бы снова вернулась юность.

Фредерик долго сидел, молча помешивая ложечкой кофе. Но потом он все-таки собрался с силами и тихо спросил, глядя ей прямо в глаза:

– Почему?

Что ей было отвечать? Любой ответ мог обидеть его.

– Я и сама толком не знаю, – проговорила она. – Просто я как будто проснулась после долгого летаргического сна.

«Что ты имеешь в виду?» – было написано на лице у Фредерика.

Но у него, очевидно, было что сказать.

– Я всегда считал, что меланхолия – часть твоего характера. Неотъемлемая часть. Я принимал тебя такой, какая ты есть, и считал, что тебя не переделаешь. Да я и не собирался переделывать. Мне казалось, что я не имею на это права.

– Может быть, ты боялся…

– Боялся? Чего?

– Если женщина прячется за частоколом из деревьев и не отваживается выходить в свет, то это слабая женщина.

Моя меланхолия делала меня слабой и потому зависимой. Такая женщина нуждается в постоянной защите, опеке. Она ничего особо не решает. Может быть, как раз это тебе не хотелось менять?"

"– Вот как?! Мы начинаем объясняться на языке штампов? – В голосе Фредерика зазвенел металл. – Ты что, считаешь меня мачо, который играет мускулами и чувствует себя сильным лишь в том случае, если рядом с ним слабая и беззащитная женщина? Не слишком ли примитивно, тебе не кажется? Не я сделал из тебя ту женщину, какой ты стала.

Не я сослал тебя в Ферндейл за частокол деревьев, как ты сейчас выразилась. Напротив! Я хотел, чтобы мы жили в Лондоне. Я хотел, чтобы ты активно участвовала в моей жизни. И я бы принял участие в твоей жизни, если бы ты внятно объяснила мне, в чем она состоит и чего ты хочешь добиться. Но ведь ты не дала мне ни малейшего шанса! В чем же ты меня тогда обвиняешь?

– Я абсолютно ни в чем тебя не обвиняю.