Эхо вины

Вполне вероятно также и то, что Натан Мур не имеет никакого отношения к исчезновению маленькой Ким.

– Ваша жена уже в Германии? – настойчиво интересовался Бейкер.

– Точно не знаю, но думаю, да. Где же ей еще быть? Но в каком конкретно месте она сейчас находится – этого я вам сказать, к сожалению, не могу.

Бейкер сложил лист бумаги в несколько раз и, вставая, убрал ручку в карман своего кителя.

– На первый раз достаточно, мистер Мур. Я должен предупредить вас, что вы обязаны сообщать мне все, что состоит хотя бы в отдаленной связи с исчезновением Ким Квентин.

Стало быть, если вам придет в голову что-то новое…

– Тогда я, само собой разумеется, сразу же свяжусь с вами, – подхватил Натан, тоже поднимаясь из-за стала.

На улице пахло морской солью и веяло свежестью, и этот запах смешивался с тонким ароматом поздних сентябрьских роз. Было очень тихо и совсем темно, горела лишь крошечная лампочка на садовой тропинке. Садясь в машину, Бейкер прокручивал в голове свои впечатления о Натане. Подозрительная личность. Явно себе на уме. Можно понять неприязнь, которую испытал к нему Фредерик Квентин с первого взгляда, еще до измены жены.

Мур определенно неглуп, довольно обходителен и весьма уверен в себе. Он никого не пускает к себе в душу. Может ли он оказаться преступником?

«Доказательств этому пока нет никаких», – думал Бейкер, нажимая педаль газа.

Что же касалось расследования дела Ким Квентин, то этот разговор не продвинул его ни на йоту.

Четверг, 7 сентября 2006 года

1

В первый раз в жизни Дженни Браун разрешили не ходить на уроки и остаться дома не по болезни. И ей даже не пришлось упрашивать об этом маму, та сама предложила дочери не ходить в школу – еще вчера, когда они сидели дома после многочасового визита в полицию.

Голова у Дженни шла кругом от последних событий.

Еще одним чудом было то, что и Дорис не пошла на работу, хотя она тоже была совершенно здорова. Такого с ней еще не бывало! Мама волочила ноги в свою прачечную, даже если у нее была высокая температура. Дженни часто думала, что больше всего на свете мама боится только одного – потерять работу.

Но теперь девочка точно знала, что для мамы есть кое-что пострашнее этого. Дорис боялась за свою дочь.

Такой потерянной, такой испуганной и бледной, как вчера, Дженни свою маму еще не видела. Сначала девочка даже не поняла, с чего Дорис так всполошилась, но через час-другой разговоров в полиции до нее начало кое-что доходить. Оказалось, что предложение доброго дяденьки устроить детский праздник в его доме не показалось привлекательным никому, кроме самой Дженни. Напротив, каждый, кто слышал эту историю, менялся в лице, пугался и заставлял Дженни снова и снова пересказывать все с самого начала.