Эхо вины

– Что же получается, – стрекотал ведущий, – теперь родителям нужно сожалеть о каждом случае, когда им приходится наказывать детей или демонстрировать им, кто в доме главный, да? А ведь мы спорим с нашими детьми каждый день, и не по разу, согласны? Скажите, теперь по ночам вас мучают такие картины: заплаканное лицо вашей малышки Сарочки, которая рыдает только потому, что мама сердится на нее и ругает, или потому, что у мамы нет времени заниматься с ней?

Вирджиния видела, что такие вопросы для Лиз все равно что нож в сердце, и неодобрительно покачивала головой.

– О-о, как он может?! – громко возмущалась женщина, стоя перед своим телевизором. – Какое он имеет право так разговаривать с ней?

– Да, сейчас я постоянно думаю о той карусели, – сдавленно отвечала Лиз.

Ведущий окинул ее фальшиво-сочувственным взглядом и в то же время сделал жест, активно приглашающий Лиз исповедоваться дальше.

– О карусели? Расскажите нам об этом, Лиз! Мы ждем.

– В тот день, когда… когда пропала Сара, – выговорила Лиз запинаясь, – мы с ней ездили в Ханстантон, на пляж.

– Это всем нам прекрасно известно, – мягко перебил ведущий. – И я уверен, каждый из наших телезрителей понимает, что вы уже миллион раз пожалели о той поездке. Дальше, Лиз!

– Там есть карусель, – продолжала молодая женщина, – и моя… моя дочь так хотела прокатиться на ней. Она молила меня об этом и… и… плакала, но я категорически сказала «нет».

– Вы сказали «нет» потому, что не хотели тратить на карусель время? Или билеты показались вам слишком дорогими? Или по другой причине?"

"– А вот это – не твое собачье дело! – стукнула кулаком по столу Вирджиния.

– Я… я и сама толком не знаю, – отвечала Лиз робко. – Это было… все сразу. Да, в кошельке у меня было не густо, и торчать там на жаре и ждать мне не хотелось. К тому же… я чувствовала, что конца-краю этому не будет, ведь дети не знают меры, и в конце концов все равно начнутся крики и вопли. Это было… просто…

Лиз беспомощно подняла руки, будто сдаваясь.

– И теперь вы страдаете из-за того, что все так получилось?

– Я не могу думать ни о чем другом. Постоянно, каждую минуту эта карусель безостановочно крутится в моем мозгу. Знаю, что это далеко не самое важное, но меня терзает мысль: почему я не позволила ей сделать два-три круга… почему я… почему я не доставила ей этой последней радости…

Лиз опустила голову и заплакала. Телекамера безжалостно наехала на молодую женщину, крупным планом показывая ее страдальческое лицо.

– Ну уж это ни в какие ворота не лезет! – раздраженно буркнула Вирджиния и рывком выключила телевизор.

Во внезапно наступившей тишине женщина отчетливо услышала настойчивый стук в парадную дверь.

Кого там принесла нелегкая? Гости были Вирджинии совсем некстати.