Эхо вины

Парочка заштатных магазинов, химчистка, выглядевшая в своем обшарпанном здании так убого, что казалось, отдай туда свою одежду, и ты получишь ее назад еще грязнее. На улице было по-воскресному пустынно и тихо, и лишь паршивенькая музыка из чьего-то приемника навязчиво пиликала откуда-то сверху.

Вирджиния чувствовала себя подавленно: слишком уж непривычной была та обстановка, в которой она оказалась. В этот момент она как будто бы была не самой собой, не Вирджинией Квентин, женой состоятельного банкира, который вот-вот займет одну из ключевых позиций на политической сцене. Вирджиния Квентин – это дама, владеющая шикарной усадьбой с громадным парком, держащая у себя в подчинении семейную пару мажордомов. Кроме того, у нее есть дача на острове Скай и просторная квартира в Лондоне. И она никогда не останавливается вот так, на тротуаре, в бедняцком квартале города, и не смолит сигареты одну за другой. Ее настоящая жизнь вращалась на других орбитах и никогда с них не сходила.

Чтобы покончить с этими колючими мыслями, Вирджиния швырнула окурок на асфальт и затоптала его каблуком своих дорогих туфель.

Затем она закурила новую сигарету.

Последний вопрос Натана внезапно припомнился ей с точностью до единого слова: «Где сейчас эта живая, энергичная хохотушка? Куда она пропала? И почему?»

«Пропавшая хохотушка» стояла сейчас на улице и дымила сигареты.

Она курила и раньше, много лет назад. Она шаталась по таким кварталам, куда благовоспитанная девушка и носа бы не показала. Она пробовала и гашиш, и кокаин, забывала слово «хватит», когда ей наливали спиртное, и поэтому часто просыпалась в чужих кроватях рядом с незнакомыми мужчинами, теряясь в догадках: и как это ее угораздило… «Пропавшая хохотушка» была необычайно жадной до жизни, мечтала попробовать все на свете и при этом плевать хотела на осторожность. Нет, она, конечно же, понимала, что часто идет на риск, но не рисковать означало для нее не жить. Чем острее, опаснее, запредельнее – тем лучше. Все остальное она считала преснятиной.

Вирджиния бросила недокуренную сигарету. Женщина топтала каблуком окурок так долго и с таким остервенением, словно хотела вдавить его в асфальт. В ее мозгу неприятно тлели воспоминания, и вместе с сигаретой она пыталась загасить их пламя.

Вирджиния села в машину и, несмотря на жару, плотно закрыла окна и двери. Ехать за Ким было все еще слишком рано. Она обхватила руль руками и уронила на них голову. Ей хотелось плакать, но слез не было.

Она просидела в машине так долго, что в итоге опоздала к назначенному времени. Других детей уже давно разобрали, и компанию имениннице составляла одна лишь Ким. Когда Вирджиния вошла в калитку, девочки мирно качались на качелях в саду.