Эхо вины

Разбежавшись по этой тропинке, вылетали прямо на морской берег, к чудесной маленькой бухте, где так редко бывают взрослые. Все здесь безраздельно принадлежало детям – пляж, море, песок, – и можно было сколько угодно, хоть до рези в желудке, поглощать вишни и яблоки, добытые из дедушкиного сада.

В саду у Вирджинии и Майкла, естественно, был свой домик – лачуга, любовно устроенная высоко в ветвях деревьев. Они часто забирались туда, пряча и перепрятывая разнообразные детские сокровища: морские раковины, отшлифованные камни, засушенные цветы. В домике хранились книги с загнутыми уголками, а еще отовсюду сочился песок и выпадали бесконечные записочки, адресованные детьми друг другу (прочесть и понять их не сумел бы никто, кроме этих двоих).

Во время каникул детей не заставляли соблюдать режим дня, им не устраивали обедов по расписанию и не напоминали, что пора мыть ноги и отправляться спать. Лишь с началом темноты они возвращались домой, однако вскоре тайком выскальзывали из крошечной общей спаленки, в два прыжка заскакивали на плоскую крышу сарая, а затем – на бочку для дождевой воды, и – поминай как звали! – исчезали под покровом ночи, пускаясь в дальнейшие увлекательные похождения.

Как здорово было купаться в море под густо-чернильным ночным небом, усеянным бриллиантовой крошкой звезд, окунаясь снова и снова в эту темную, таинственную, пугающую пучину и слушая, как рядом плещется кто-то близкий, родной! Они постоянно купались по ночам, а потом лежали на теплом песке, болтали, хихикали, иногда дремали и зачастую возвращались домой, лишь когда забрезжит рассвет."

"Одной из таких ясных ночей, проведенных в заповедной морской бухте, Майкл впервые поцеловал Вирджинию.

Поцеловал так, как пишут об этом в книгах, и это был не совсем невинный поцелуй, не те детские чмоканья, какими они то и дело покрывали друг друга раньше. За месяц до этого Майклу исполнилось четырнадцать, Вирджиния же перешагнула этот рубеж еще в феврале. Она окончательно забросила слюнявые книжки про лошадок и пасторальную школьную жизнь и уже взахлеб читала настоящие взрослые романы, которые ни в коем случае нельзя было показывать матери. В этих романах сильные мужчины совершали свои подвиги, а слабые женщины ломали руки и закатывали прекрасные глаза, там в деталях было описано все, что они делали наедине друг с другом. Вирджиния пыталась пересказывать эти книги Майклу, который все еще не расставался с «Томом Сойером» и «Робинзоном Крузо», но быстро сообразила, что тот совершенно не способен понять, чем же она так очарована, почему с такой жадностью глотает взрослые романы страница за страницей. Майкл понял только одно: его любимая уже постигла нечто такое, что ему пока еще недоступно.