Страстное желание

Шелковый итальянский шарф цвета морской волны подчеркивал оттенок ее изумительных глаз, а белоснежный шерстяной костюм невероятно гармонировал с седыми волосами.

— Я хотела выяснить, насколько оправданны дошедшие до меня слухи. Теперь я им верю, — произнесла Матильда."

"— Зависит от того, что вы слышали, — ответил Гейб.

Гейб дал Кэт столько времени, сколько мог. Повернувшись, он поднял ее пальто с пола лифта и положил руку ей на спину, подталкивая вперед.

— Катерина! — Судя по удивленному взгляду Матильды, она только что заметила присутствие внучки. И, совершенно очевидно, сразу поняла, чем именно занимались Кэт и Гейб в лифте.

 — Значит, это правда? Вы двое встречаетесь?

Во взгляде Кэт читались отчаяние и невероятная нежность.

— Ба, — прошептала она, и Гейб услышал, как дрогнул ее голос на одном-единственном слоге.

— Почему бы нам не пройти в мой кабинет? — предложил он.

Захлопнув дверь, он провел Матильду к креслу.

— У меня есть бренди. Он в баре с левой стороны. Не нальешь бабушке немного?

— Спасибо, — пробурчала Матильда. — Мне это сейчас не помешает.

К его удивлению, Кэт заколебалась:

— А доктор не будет против? Тебе не повредит алкоголь?

Матильда вздохнула и тоже, к удивлению Гейба, заколебалась.

— Думаю, теперь это уже не важно, — произнесла она, вздрогнув. — Я чувствую холод каждой клеточкой своего тела. Честно говоря, мне бы помогла пара глотков горячительного.

Гейб сел напротив Матильды, пытаясь разглядеть изменения, произошедшие с ней за последние полгода, с тех пор, когда они виделись в прошлый раз. Это случилось на выставке в небольшом музее искусств. Матильда похудела и осунулась, но осталась такой же властной.

Лицо приобрело какую-то мужественность, но все же в нем проскальзывала уязвимость, такая же как у Кэт.

— Мне жаль, что вы плохо себя чувствуете, — сказал Гейб.

— Это еще слабо сказано.

— Значит, все серьезно?

Она повела плечами и спокойно улыбнулась:

— Разве это имеет значение? В конце концов, жизнь — смертельное заболевание. С момента рождения мы идем к смерти. Вопрос лишь в отведенном нам времени.

Раздался звон хрусталя.

— Простите, — прошептала Кэт. — Я сегодня неуклюжа. Наверное, из-за холода.

На мгновение их взгляды встретились, и Гейб почувствовал напряжение.

Напряжение несказанных слов. Страх того, что может прозвучать вслух, и еще больший страх того, что можно не успеть сказать. От Кэт исходили тоска и боль. Но было еще и сильное желание примирения.

Гейб увидел его в том, как она подошла к бабушке, как протянула ей бокал, тоскуя по возможности прикоснуться к ней. Подобное желание было и у Матильды.

Но момент прошел и никогда больше не повторится. Слова так и останутся недосказанными, а чувства — тайными.