Эксклюзивный грех

Требуют – немедленно! – чем-то себя побаловать. Например, любимым (но дорогим) грейпфрутовым соком.

Надя вышла с вокзальной площади, заглянула в первый подвернувшийся продуктовый магазин. Но в секции “Соки-воды” имелись лишь запыленные трехлитровые баллоны с тыквенным напитком. Тыквенный напиток, подумать только! Сразу школьные завтраки вспоминаются… Пришлось Наде давиться невкусной теплой фантой."

"Улица Погонная, где проживали родители Лены Коноваловой, располагалась в центре К., на задах свежевыкрашенного здания мэрии. Со двора был виден развевавшийся на крыше городской администрации российский флаг. Надя отметила, что присутственные места в К, содержатся в бравом порядке. Чего не скажешь о городских задворках – начинавшихся, впрочем, прямо в центре. Облупленный трехэтажный дом, где проживали Коноваловы, смотрел на мир хмуро. Во дворе тревожно полоскалось белье. “Кажется, у них у всех тут большая стирка была”, – подумала Надя, пробираясь сквозь лабиринт простыней и пододеяльников. Она уверенно прошла к нужному ей среднему подъезду (если дом трехэтажный, то шестнадцатая квартира находится здесь, верно?). Старушонки на лавочке немедленно впились в Надю изучающими взглядами. Только бы расспрашивать не начали! Она равнодушно, стараясь не ежиться, прошла мимо. К счастью, вопросов ей задавать не стали. Она только услышала за спиной: “Не наша.., городская. К Миньке идет, что ли?""

Шестнадцатая квартира оказалась на третьем этаже. В полутьме подъезда Надя с удивлением разглядела, что потертую дверную обивку украшает выцветшая от времени переводная картинка – то ли Дюймовочка, то ли эльф: так истерлась, что и не разглядишь. Неужели еще от Леночки осталась? Надя сделала три глубоких вдоха и вдавила дверной звонок-. Он отозвался нежной, когда-то давно слышанной трелью: “тиу-ти-ти-у…” “Кажется, у нас в самой первой квартире такой звонок был”, – вспомнила Надя.

За дверью прошуршали шаги, привычного “кто там?” не последовало. Замок щелкнул.

На пороге показалась хозяйка. Она доверчиво смотрела на гостью. Надя успела отметить испещренное морщинами лицо, усталые, горькие глаза. Но при этом – совсем молодые, пышные волосы, целая грива, собранная в пучок, такой тугой, что голова женщины была слегка откинута назад.

– Здравствуйте, вы – Клавдия Алексеевна? – быстро спросила Надя.

Женщина улыбнулась, кивнула:

– Проходи, деточка.

– Я.., я, – засмущалась Надя, мучительно подбирая слова. Странные они тут, в этом К. Зачем пришел – не спрашивают. Сразу в квартиру зовут. Но топтаться на пороге она не стала. Вошла в тусклый, со вздутым линолеумом коридор.

– Кто там, Клавусь? – крикнул откуда-то из комнаты мужской голос.

– Еще не знаю! – весело ответила ему хозяйка.